Да уж, их оказалось человек тридцать, не меньше. Истомину очень повезло, что большая часть врагов сначала даже не поняла, что в здании появился чужак, и потому отреагировала не вполне адекватно. Ну а потом и спецназ подоспел. Как выяснилось, обучен он был что надо, и покрошил бармалеев с заслуживающей уважения скоростью. Так что пленных, включая того сопляка, которого вырубил во дворе Истомин, было всего шестеро, из них двое тяжело раненные. Впрочем, никто не торопился везти их в больницу, и, как полагали и Истомин, и особист, местные не будут против, если они просто сдохнут. Желательно в муках. Очень правильный и логичный ход мыслей, если вдуматься.
– Чем это вы их так?
Истомин едва не подпрыгнул – подошедший умел ходить действительно бесшумно. Впрочем, ему это по должности положено – как-никак, именно он командовал штурмовавшими школу полицейскими.
– Вы про этих? – он кивнул на живописную «расчлененку», попросту сваленную во дворе.
– Ага, – совершенно по-простонародному откликнулся полицейский. – Такое не каждый день увидишь.
– Как хорошо сегодня в морге – прохлада, чистота, уют! Все портят только практиканты. Блюют…
Попытка демонстрации того, что имперские офицеры не чужды прекрасному вообще и поэзии в частности, закономерно провалилась. Выделив исключительно последнее слово, полицейский раздраженно поморщился – кое-кто из его людей проявил не самую лучшую выдержку, ухитрившись вывалить содержимое желудков кто в кусты, а кто до них и не добравшись. Ну да зрелище и впрямь получилось не для слабонервных.
– Просто раньше они с этим не сталкивались. У нас тихая, мирная планета.
– Была…
– Да, была. Кстати, благодарю вас за помощь. Если бы вы не отвлекли этих ублюдков, штурмовать было бы намного сложнее. А так даже никто из детей не погиб.
Да, все дети спаслись, можно гордиться. Народу вообще погибло немного. Та старушка на входе, что героически пыталась остановить вторжение, да трудовик, решивший поиграть в героя. Директрисе прострелили обе ноги, она потеряла много крови, но, как заверили медики, жить будет. Ну и физрук, когда в него стали целиться, очень правильно среагировал. Не стал играть в героя, а выпрыгнул в окно и даже ничего не сломал. Лицо осколками стекла изрезал, да и то не сильно. Но тут уж сопутствующий ущерб вынужденный – раскрывать окно времени просто не оставалось.
– Очень рад, – кивнул Истомин, всем видом показывая, что он, конечно, в восторге, но к разговорам не особо склонен. И это было правда – усталость накатывала, словно морской прибой. Однако полицейский оказался настырным, что говорило о его профессионализме только хорошее.
– Я все же прошу этот момент объяснить. Во избежание… гм… случайностей.
Ну да, логично опасается, что так и кому-то из его людей прилетит. А учитывая, что разрубленные автоматы всяко прочнее бронежилетов, вопрос этот для него совершенно не праздный. Что же, он в своем праве. Истомин пожал плечами, скривился от прострелившей руку боли и ответил:
– Это я их ломтерезкой приголубил.
– Чем? – не понял игру слов полицейский.
– Вот, – пилот снял с пояса короткий титановый цилиндр, покрытый мелкой, чтоб удобнее держать, насечкой, и протянул его полицейскому. – Прикарманить не вздумайте – семейная реликвия, как-никак.
Тот не обратил внимания на его слова – куда более его заинтересовало само оружие. Вот только как оно действует, было решительно непонятно, а изучать пристальнее он явно опасался. Чересчур велик шанс, что самому прилетит. Истомин усмехнулся:
– Дайте сюда. Вот, смотрите.
Из цилиндра как по волшебству вырос вдруг клинок. Около метра в длину, и состоящий, казалось, из непонятно как висящего в воздухе желтого пламени. Полицейский инстинктивно отшатнулся:
– Это как?
– Все просто. Включаешь – из рукояти вылетает и распрямляется тоненькая проволока из нитрида. А уже вокруг нее на всю длину формируется плазменное облако. Режет мгновенно и практически что угодно.
– Но… Это же новейшее вооружение? Я о таком даже не слышал.
– Да какое там новейшее, – махнул рукой Истомин. – Его американцы лет двести назад разработали, думали своих морпехов вооружить. Затем посчитали, сколько времени требуется, чтобы хоть немного освоить владение таким ножичком, и прослезились. Потом интереса ради посчитали, сколько стоит один такой девайс – и прослезились еще больше. Нитрид и сейчас впятеро дороже своего веса в алмазах, а уж тогда… В общем, сделали полсотни штук в качестве статусных для высшего генералитета и успокоились. А потом одна такая игрушка попала к моему прадеду в качестве трофея. Ныне это наша фамильная реликвия.
