Услышав взрыв, Ральф Чекерз схватил за рукав идущего впереди Зверева.
– Что это, старик?
– Вот теперь-то уж точно всем конец! – коротко оглянувшись, бросил тот. – Сами себя добили, сволочи… Сурьезные вояки, мать их так, взрывчатку с собой таскали…
– А почему так поздно рвануло, ведь бивак сгорел еще полчаса назад?
– Может, убежал какой из них наверх, думал там спастись? – неопределенно процедил Зверев и, словно сам себе, добавил. – От таежного па'ла далеко не убежишь, он где хошь достанет…
Зверев в последний раз оглянулся на догоравшую в ночи сопку, далеко и смачно плюнул в кусты. Рядом с хозяином, ощерившись на далекое пламя, стоял огромный кобель Волк, черная шерсть на его загривке поднялась дыбом, зловеще светились зеленые не собачьи глаза.
Абшилава осторожно вынул иглу обезболивающего шприц-тюбика из предплечья рядового Павлова, прижал место укола спиртовым тампоном.
– Ну, как он? – подойдя, наклонился к раненому Никитин.
– Немного лучше, промедол начинает действовать, – ответил санинструктор. И действительно, Павлов шевельнулся, медленно приоткрыл глаза. Его помутненный взгляд зафиксировался на лице капитана.
– Михаил, – тотчас же спросил Никитин. – Ты меня слышишь?
– Слышу… и вижу… – трудно выговорил разведчик.
– Ты помнишь, как все случилось?
– Что, товарищ капитан?
– Я обвал и пожар имею ввиду… Может, ты заметил что-нибудь странное, необычное? Шаги человека, треск веток, голоса, какое-то движение…
– Этого не было… – Павлов утомленно облизал пересохшие губы, длинно и тяжело моргнул. – А вот камешки сверху скатились… Я еще подумал, что коза пробежала… – солдат обессиленно прикрыл веки, обнаженная по плечо рука безжизненно соскользнула с груди. Абшилава приложил к его полыхающему лбу смоченный водой камуфляжный берет.
Никитин медленно поднялся с колен, с минуту молчал, формируя мысль.
– Сначала камнепад, потом пожар – случайность тут исключена абсолютно, – угрюмо проронил он. – Те двое обнаружили нас, сочли, наверное, за погоню и решили от нее избавиться. Все предельно ясно… – Никитин посмотрел на измазанное сажей лицо Жаргалова. – Докладывай, Бато.
– Все верно, товарищ капитан, это те двое. Мы большой круг сделали, роса на траве следы показала, а на увале на мху наследили.
– Куда они пошли?
– В-о-он тем хребтом подались, – показал рукой следопыт. – Старик тяжело в сопку шел, отставал. Собака ему помогает, на одном расстоянии впереди бежит, на поводке значит. Сильная, однако… Молодой быстро шагает, ждет старика часто.
– Понял тебя, Бато. Выходит, они обратный курс взяли… – сосредоточенно проговорил Никитин и обратился к старшине. – Подсчитал потери, Гусаров?
– Так точно, товарищ капитан, – трудно пошевелил разбитыми губами Андрей. Его щеки и лоб были покрыты глубокими кровоточащими ссадинами. – АКМС17 Павлова раздавило камнями, разбита рация, сгорели почти все плащ-палатки и четыре ранца со снаряжением и сухпайками.
– На сколько суток теперь имеем питание?
– Если урезать рацион наполовину, то максимум на трое.
– Ясно, – прерывисто вздохнул Никитин.
– Пришел в себя, – сообщил в это время Абшилава.
Разведчики плотным кольцом окружили раненого.
– Михаил, – снова задал вопрос капитан. – Как ты себя чувствуешь?
– Голова кружится… дышать больно… – прошептал разведчик. Потом спросил. – А как вы, товарищ капитан… не помяло вас?
– У меня ни царапины, Миша, спасибо тебе, – дрогнувшим голосом проговорил Никитин. – Ты отдыхай пока… И прошу тебя, больше не теряй сознания.
Капитан отошел в сторону и жестом подозвал к себе Игоря Березкина.
– Ну вот, лейтенант, настал и ваш черед испытать себя на прочность.
– Я готов, товарищ капитан, – тот вытянулся.
– Слушайте боевой приказ, лейтенант Березкин: поручаю вам дело особой важности: нужно как можно быстрее доставить раненого в ближайший населенный пункт. В помощь вам назначаю сержанта Абшилаву. Дал бы еще кого-нибудь, да не могу… Я, Гусаров, Дудкин и Жаргалов – идем в погоню. Мы не имеем права дать врагам уйти… Достаньте карту, прикинем маршрут вашего движения, – Никитин расстегнул свой планшет и, извлекая карту, поднял глаза на лейтенанта. Лицо Игоря было покрыто красными пятнами, руки, которыми он пытался расстегнуть свою полевую сумку, неуправляемо дрожали.
– Т-товарищ к-капитан… Сергей Николаевич… Как же так: вы пойдете в погоню, а я, выходит, в тыл… – голос молодого офицера сорвался.
– Какой еще тыл?! – ожесточенно нахмурился Никитин. – Вам доверяют жизнь товарища! Забыли или не знаете главный закон разведки?
– Я знаю этот закон, товарищ капитан! Более того, отдаю себе отчет, что из-за меня вы не сможете идти так быстро, как хотелось бы… Но ведь вы же сами тогда, у меня дома, говорили, что место настоящего разведчика не в тылу, а там, где труднее.
– Я и сейчас готов повторить это, но и вы должны понять, что вам поручается не менее важное дело.