Сестра упала на колени рядом с Виталиком, обхватила его лицо руками. Он что-то прошептал ей, попытался улыбнуться сквозь маску боли.
Мертвяки приближались к ним с обеих сторон. Молот мёртв. Граф мёртв. Мы остались втроём — я, израненный Виталик и моя сестра. Против сотен тварей, наводнивших здание.
Я встал между ними и надвигающейся волной мертвецов. Другого выхода не было. Мне нужно было защитить сестру, даже ценой собственной жизни.
И вдруг, в самый критический момент, внутри что-то щёлкнуло. Тёмный голос, раньше лишь шептавший на краю сознания, теперь зазвучал громко и отчётливо.
Я знал, что это опасно. Знал, что, отпустив контроль, могу никогда не вернуть себе человечность. Но выбора не было.
Взглянул на заплаканное лицо сестры, обнимающей Виталика, и почувствовал, как на губах появляется грустная улыбка. Она не понимала, что сейчас произойдёт. Не понимала, во что я превращусь.
Я развернулся к мертвякам, и тёмное пламя Поглощения вспыхнуло вокруг всего моего тела. Не только вокруг рук, как раньше, а вокруг каждого сантиметра кожи. Я стал живым воплощением тьмы, готовым пожирать всё, что приблизится на расстоянии вытянутой руки.
— Ну что ж… тьма, так тьма, — произнёс я и шагнул навстречу волне мертвецов.
Мертвяки хлынули сплошной волной гниющей плоти. Десяток, два, три — они набрасывались со всех сторон, но вместо паники накрыло холодное спокойствие. Рефлексы работали быстрее сознания, руки сами находили цели, а в голове пульсировала только одна мысль — выжить любой ценой.
Время замедлилось. Движения тварей стали предельно предсказуемыми, словно они двигались в желе. Пять лет выживания в апокалипсисе, бесчисленные часы подпольных боев и даже те шесть месяцев занятий вин-чун, на которые ходил от скуки на первом курсе — всё слилось в единую боевую систему, работающую на уровне чистых инстинктов.
Первый зомби атаковал справа. Тело среагировало автоматически — уклон корпусом, разворот бедра, короткий удар костяшками в солнечное сплетение. От прикосновения к мертвой плоти пурпурное сияние потоком заструилось по невидимым каналам, иссушая труп изнутри. Мертвяк задрожал, превращаясь в мумию на глазах.
Три других одновременно вцепились в разные части тела — когтистые пальцы схватили за плечи, за горло и за руку. Сила поглощения рванулась ко всем трем точкам контакта, но, разделившись, внезапно ослабела. Мертвец, вцепившийся в горло, начал иссыхать, но медленнее. Двое других продолжали рвать одежду и царапать кожу, не испытывая никаких последствий.
«Понятно. Один контакт — одна жертва».
Инстинкт бойца мгновенно адаптировался к новому знанию. Боевое вращение превратило тело в смертоносную юлу. Бросок через бедро, и зомби, державший горло, взлетел в воздух, утягивая за собой второго. Иссушающая аура закончила с первым — он рассыпался серой пылью еще до того, как его ноги оторвались от пола.
Третий мертвяк до сих пор висел на руке, вцепившись в неё гнилыми зубами. Локоть врезался в его висок с такой силой, что череп проломился с громким хрустом, оставив глубокую дыру в гниющей башке твари.
Новая волна окружила плотным кольцом. Восемь, десять, пятнадцать — тянули руки, щелкали зубами, рычали утробно и голодно. Одновременный захват означал бы конец — поглощение не справилось бы с такой массой. Нужно было постоянно двигаться, не позволяя им сомкнуть кольцо.
Мышцы превратили тело в машину уничтожения. Каждый удар оставлял после себя разбитые черепа, сломанные конечности или трупы, рассыпающиеся прахом. Нож вспарывал гниющие головы, смертоносные прикосновения пожирали всё, до чего могли дотянуться пальцы. Облако серой пыли окутало пространство — всё, что оставалось от тварей после контакта с силой поглощения.
Очередная пара атаковала с флангов — защитная техника вин-чун сработала на автомате: предплечья вверх, треугольник блока, затем встречный удар в горло одному, нижний блок и подсечка второму. Каждое касание направляло иссушающую силу в новую цель, но только в одну за раз. Приходилось непрерывно менять точки контакта, не позволяя тварям навалиться кучей.
Отожравшийся среди обычных зомби выделялся как танк среди пехоты — раздутая мускулатура, бугрящаяся под сгнившей кожей, делала его настоящей боевой машиной. Туша ринулась вперед, выставив руки для захвата, но встретила подготовленную оборону — боевую стойку с распределенным весом и опущенным центром тяжести. В последний момент нырок под руки использовал инерцию самого монстра. Сто килограммов разлагающейся плоти взлетели в воздух и с грохотом рухнули на спину, сотрясая пол.
