Последним отчаянным усилием она прохрипела, еле выдавливая слова через сдавленное горло:
— А кто… ты… такой? — каждый звук давался ей с трудом, но в тоне слышалась ядовитая насмешка. — Разве… не то… же самое? Я чувствую… твою… силу… ты такой же… хищник…
Я усилил хватку, чувствуя, как её пульс судорожно бьётся под моими пальцами. Но в этот критический момент, когда жизнь почти покинула её, Эхо сделала отчаянный жест свободной рукой.
Краем глаза я уловил движение в углу палаты. Группа заложников, до этого сжавшихся в неподвижный комок страха, вдруг пришла в странное оживление. Тощий мальчишка с веснушчатым лицом, напомнившим мне Настю, дёрнулся, словно марионетка на невидимых нитях. Его глаза помутнели, зрачки растворились в голубоватом сиянии — точно таком же, что пульсировало под кожей Эхо.
— Какого чёрта⁈ — я не ослабил хватку, но ощутил, как холодок пробежал по позвоночнику.
Лицо Эхо исказилось от напряжения и отчаяния. Она задыхалась в моей железной хватке, но вместо того чтобы сдаться, бросила все силы на последний отчаянный ход.
Пленники один за другим поднимались, двигаясь рывками, будто сломанные механизмы. Пожилая женщина с седыми волосами, мужчина в изодранном пиджаке, беременная девушка, рыдавшая всё это время — теперь все они синхронно шагали к разбитому окну, где семиэтажная пропасть ждала их падения.
Я видел, как Эхо борется за жизнь. Каждое движение её марионеток стоило ей колоссальных усилий — пот выступил на её лбу, из носа потекла тонкая струйка крови, а синие линии под кожей пульсировали с такой интенсивностью, что казалось, что они вот-вот прожгут плоть изнутри.
— Тварь… — выдохнул я. — Ты думаешь, что мне не плевать на этих людей⁈
Эхо не могла ответить, так как почти потеряла сознание. Но пальцы её дёрнулись в последнем отчаянном жесте, и заложники ускорили шаг. Веснушчатый мальчик первым достиг подоконника и, не останавливаясь, ступил на узкий карниз. Его маленькие пальцы вцепились в остатки оконной рамы, а тело наклонилось вперёд, готовое сорваться в любой момент.
Я чувствовал, как Эхо слабеет в моих руках — её сопротивление угасало, пульс под моими пальцами становился всё более неровным. Но даже на грани смерти она цеплялась за свою силу, направляя последние крохи энергии на контроль над заложниками.
Ещё двое пленников шагнули на карниз. Беременная девушка чуть не потеряла равновесие, балансируя над пропастью. В её глазах, заволоченных голубым туманом, всё ещё читался безмолвный ужас — часть сознания понимала, что происходит, но не могла противостоять ментальному контролю.
— Отпусти их! — я ослабил хватку, понимая, что продолжая душить её, только ускорю их падение.
Эхо жадно втянула воздух сквозь повреждённую гортань. Синие линии на её теле вспыхнули с новой силой, получив доступ к кислороду. Странный звук, похожий на смесь хрипа и смеха, вырвался из её распухших губ. Она подняла на меня взгляд — глаза, секунду назад закатывавшиеся от удушья, теперь сверкали злорадным триумфом.
— Сделка, — прохрипела она, голос скрежетал, как ржавый металл. — Ты меня отпускаешь… я оставляю их живыми. Одно… неверное движение… и они падают.
Я бросил взгляд на подоконник — мальчик наклонился ещё сильнее, его тело уже на две трети висело над пропастью, удерживаемое только невидимыми нитями контроля Эхо.
— Отведи их от окна, — процедил я сквозь зубы.
— Когда выйду… отсюда, — она с трудом выговаривала слова через поврежденное горло. — Мне… нужна… фора.
Я колебался, зверь внутри меня рычал от бешенства. Какое мне, по большому счёту, дело до этих людей? Они всего лишь скот, ходячие резервуары энергии. Их судьба не должна волновать хищника, которым я становился.
Но где-то в глубине сознания ещё тлел огонёк прежнего Макара — того, что помнил Настю, спасал Лизу, заботился о Вите. Того, кто ещё различал грань между человеком и монстром.
Еще и этот ебучий голос в голове продолжал действовать на нервы.
Но как на зло перед глазами встал мальчика с веснушчатым лицом.
Я медленно разжал пальцы, отступая на шаг и давая Эхо пространство. Она с явным облегчением сглотнула, продолжая массировать шею, и настороженно отодвинулась, сохраняя дистанцию. Не сводя с меня глаз и удерживая заложников над пропастью, она стала медленно двигаться вдоль стены к выходу.
Заложники продолжали балансировать над пропастью — живое напоминание о том, что мне не стоит делать резких движений. Я застыл на месте, следя за каждым её шагом, готовый рвануться к окну при первых признаках предательства.
Добравшись до двери, Эхо нащупала ручку, не поворачиваясь ко мне спиной.
— Прощай, жёлтоглазый, — сказала она, и её губы изогнулись в жестокой улыбке, несмотря на опухшее горло. — Хотя думаю, что мы с тобой очень скоро увидимся.
И с этими словами она выскользнула за дверь. Но вместо того, чтобы вернуть заложников, как обещала, Эхо полностью сняла ментальный контроль и в ту же секунду все балансирующие на краю люди начали падать.
