К счастью, Рубер понимал это не хуже меня. И больше не споря, отсекая одним рискованным выпадом длинную, сегментированную руку ближайшей «креветке», солдат развернулся и метнулся в темноту прохода. Оставляя меня почти слепым от резкой смены освещения. Но я надеялся, что непривыкшие к свету противники, не менее дезориентированы, чем я сам.
Почти так и получилось. Почти.
Я пропустил один долгий низкий выпад, направленный почти наугад мне чуть ниже колена.
Боль отрезвляла, поднимала с глубины ту холодную ярость, что помогала во время самых сложных схваток. Резко отскочив, не позволяя противнику прокрутить оружие в ране, рассекая мышцу, я сердито зашипел и, отмахиваясь почти не глядя, бросился за Рубером. Это был наш единственный шанс.
В узком пространстве лестниц, да еще и при разнице высоты благодаря ступеням, у креветок не останется верхних, опасных выпадов. А с этим уже можно что-то делать.
– Ты их видишь? – первым делом, двигаясь по ступеням спиной вперед, спросил я. Стражам нижнего храма потребовалось пара мгновений, чтобы разобраться в происходящем и нырнуть за нами. Я запоздало сообразил, что противники рассчитывали на наше движение вперед. Ждали, что мы станем прорваться дальше, а не отступим, уже получив необходимое. И именно эта заминка нас спасла.
– Едва. Они довольно высоко.
– Бегом!
Мне не нужно было повторять дважды. Не оглядываясь на то, что происходит позади, Рубер рванул по лестнице вверх, стараясь как можно больше увеличить расстояние между нами и преследователями. Я же следовал за ним, игнорируя горячую кровь, что текла по ноге, заливая сапог, и надеялся, что слишком высоко стражи нас преследовать не станут. Если они менялись там, у воды, возможно, им нужна вода для дыхания?
Но это была только мысль, не более, и подтвердить свою догадку мне предстояло не слишком скоро.
Я очень ясно уловил момент, когда стражи храма оказались на лестнице. Треск, тот странный стрекот, что заменял им все остальные звуки, стал громче, вынуждая обернуться. В темноте, в самом низу лестничного пролета было невозможно ничего рассмотреть. Только неясные черные тени, что колыхались во мраке. И эти тени преследовали нас.
Я увидел копье только тогда, когда до попадания был всего миг. Действуя на одних рефлексах, вскинул руку с оружием, надеясь остановить смертоносный полет. И почти успел. Копье сменило траекторию, угодив в стену, высекая сноп искр и каменной крошки.
– Они кидают копья!
Двигаться спиной больше было нельзя. Мы рисковали получить такой удар, не видя его, и навеки могли бы остаться в этом месте. Как еще одна, покрытая известковым наростом, деталь пещерного интерьера.
**
Я едва дышала от ужаса и простой нехватки воздуха, когда мы вывалились на первый уровень подвалов храма. Терн почти что нес меня на руках, а я никак не могла справиться с собой. Перед глазами, словно живые, вставали образы тех существ, что я успела различить в темноте, прежде чем меня отправили наверх. И то, что я точно не знала, как они выглядят, только усугубляло ситуацию, делая эти образы еще более жуткими, опасными.
– Давай, девочка. Поторопись,– настойчиво и невероятно спокойно просил Терн, подталкивая меня ко второй лестнице.
То, что здесь было значительно светлее, помогало моему состоянию, но ужас был куда более глубинным, чем я могла себе представить. Кроме того, натертые обувью, надетой без чулок на мокрое тело, начинали страшно болеть ноги. Они почти подгибались, отказываясь двигаться, несмотря на все уговоры. Я была готова упасть прямо здесь, не обращая внимания на опасность позади и на просьбы Терна. Но великан и не думал так просто сдаваться.
– Давай, Лора. Поднажми. Чем мы дальше от того места, тем проще Харану и Руберу будет выбраться. Если они перестанут думать о твоей безопасности, то справятся. Давай, идем.
И мы шли вверх по храмовым ступеням. Менее скользким, но от этого ничуть не более простым. В какой-то момент я просто опустилась на четвереньки и, игнорируя помощь Терна, поползла. Я понимала, что нужно выбраться туда, к статуям крылатых дев. Туда, где нас не смогут достать.
В какой-то момент я почувствовала, как Терн поднимает меня, практически таща на себе, одной рукой удерживая и шлем с драгоценными цветами, но сил как-то сопротивляться или даже помочь у меня не было.
Мы ввалились в верхний темный храм, едва волоча ноги. Кажется, этот путь мы проделали едва ли не в три раза быстрее, чем спустились. По крайней мере, я практически не чувствовала тела, когда Терн осторожно прислонил меня к стене, в паре шагов перед лестницей. Я медленно сползла на пол, не доверяя ногам. На колени, словно хрупкий хрусталь, мне опустили шлем, наполненный цветами и солью.
– Их нужно переложить во флаконы, – едва ворочая неожиданно пересохшим языком, произнесла, глядя на чуть увядшие растения. Сердце встрепенулось от ужаса, стоило представить, как эти хрупкие цветы опускают головы и вянут под солнечными лучами.