– Сейчас,– Терн, за спиной которого висела еще и сумка, присел рядом на корточки, расстегивая клапан. Из сумки осторожно была вытянуты одна из емкостей, а из моего горла вырвался тихий сип, заменяющий стон: во флаконе, в тонком стекле, зияла большая дыра, от которой в стороны расходились трещины.
– Погоди, погоди, – чуть встревожено, словно только это смогло покоробить его непробиваемое состояние равновесия, проговорил Терн, запуская руку в сумку.
– Один флакон для цветов разбился.
– Есть еще.
Следующая емкость оказалась цела, заставив меня едва не осесть окончательно. Приняв флакон, я с трепетом и облегчением прижала его к груди.
– Лора, – мне не понравился тон великана, и я подобралась, ожидая продолжения. Терн чуть скривился, а затем спокойно и очень четко произнес:– Ты справишься тут, какое-то время сама? Я хочу спуститься и помочь парням. Может так статься, что это им нужно. Очень нужно.
– Да, – едва осознавая, что мне предстоит остаться тут одной, пролепетала я. В голове билась только одна мысль: если они не вернутся, если все трое останутся там, внизу, мне не добраться домой. Мне даже не выбраться из этой долины без их помощи.
Впервые в голове ясно оформилось понимание, что я ничего не смогу сделать сама.
– Спасибо, – быстро произнес Терн и наклонился, касаясь щеки губами в сухом поцелуе. – Не волнуйся зазря, мы постараемся быстрее. Нас не так просто убить.
Я только громко хмыкнула, стараясь сдержать нервный смех, что так и рвался наружу. Ничего больше я поделать сейчас не могла.
После того как Терн ушел, исчезая на лестнице, я какое-то время просто сидела, пытаясь справиться с собственным состоянием. Поразительная несостоятельность, неспособность самой справиться даже с такими простыми затруднениями, оказалась сюрпризом. Я почему-то была свято уверена, что все выходит вполне неплохо, что я могу позаботиться и о себе, и о сестре. Но все выходило не так. Совсем не так. Я была не просто слаба, а катастрофически никчемна.
– Нет, – стараясь остатками самообладания отогнать панику, я открыла глаза. Вглядываясь в сумеречный свет, заполнявший верхний уровень храма.
Получается, мы провели там, внизу, почти весь день? Мне же показалось, что прошло не более пары часов, так стремительно развивались события.
Как могла, отогнав панику, да и все посторонние мысли разом, я открыла флакон, что до этого прижимала к груди. Пробковая затычка отскочила с тихим хлопком. Поставив флакон рядом на каменный пол, от которого холод начинал проникать в тело, я ближе пододвинула шлем, что так и стоял на моих ногах. От одной мысли, что придется опять запустить руки в соль, вынимая растения, заныли все ссадины. Но и этого я не могла себе позволить. Не тогда, когда мужчины внизу разбирались с последствиями нашей, пока довольно удачной, вылазки.
**
Я изо всех сил старалась бороться со сном, но, кажется, почти бессонная ночь и события последующего дня вытянули из меня все соки. В какой-то момент, прижимая к груди две склянки с цветами, уронив на пол шлем с остатками соли и баюкая оцарапанные ладони, я провалилась в сон. И не было ни сновидений, ни страхов. Просто темное, тяжелое, как каменная плита, небытие.
Разбудило меня странное покачивание. С трудом, не с первой попытки разлепив веки, я сонно уставилась в лицо Терна. Великан не улыбался, но было в выражении его глаз что-то такое, что однозначно показывало – мы все справились и пережили этот день.
– Где Харан? Где мои цветы? – просипела, глядя на то, как колышется небо в такт шагам.
– Я тут, Лора. И цветочки твои восхитительные в порядке. Только скажи мне, что с твоими руками? И ногами. Такое ощущение, что ты босиком прошла всю береговую линию нашей страны от самых гор до бескрайних равнин,– по голосу было слышно, что Харан устал, но в нем не было слышно ни боли, ни тоски от неожиданных и тяжелых потерь. Мы на самом деле выбрались.
– Соль. Там все было в соли. Никакого снега, одни белые кристаллы и саркофаги, в основании которых растут цветы. И стоит их вынуть из кристаллов, как они тут же вянут. И я даже не знаю, хватит ли соли о флаконах, чтобы доставить их в целости.
– Все будет в порядке с твоими цветами. А пока давай позаботимся о себе, – Терн опустил меня на бревно рядом с печным камнем, на котором уже стоял котелок, наполненный водой. На колени мне бросили плотный теплый плащ, которым я тут же накрыла плечи, чувствуя себя совсем неуютно в тонкой, пусть и просохшей сорочке. К тому же, сидя на холодном полу храма, я изрядно продрогла.
– Так, с кого начнем? – Терн, уперев руки в бока, осмотрел наше небольшое, но изрядно потрепанные войско. И только теперь я обратила внимание на перетянутую окровавленной тряпкой ногу Харана и на левое плечо Рубера. Кажется, из него торчал какой-то дротик.
– Я могу подождать, – тихо произнесла, и правда, не чувствуя больше боли в ногах и руках. Конечности немного жгло, но если не смотреть, то на фоне общего состояния, кажется, и незаметно.