– Ей бы ноги в воду сунуть. И руки. Чтобы остатки соли смыть,– заметил Харан и принялся разматывать тряпку на ноге. – А вот меня неплохо бы заштопать. Рубер, подавай флягу.
Приняв небольшую, серебряную емкость из рук приятеля, Харан сперва глотнул из нее сам, а затем щедро плеснул на рану, зло зашипев сквозь сжатые зубы.
– Но дротик из нашего приятеля нужно вынуть первым, пока он не присох. Иначе потом ему не понравится. Как бы вырезать ни пришлось.
– Э, нет, давайте доставать, – тут же встрепенулся Рубер, глядя, как Харан заматывает обратно ногу чистым куском полотна.
– Только ноги Лоре…
– Да-да, – махнул рукой Терн и принялся зачем-то копать ямку в земле в пол-ладони от меня. – Не смотри так. Сейчас сделаем тебе лохань. У нас, к сожалению, нет тут лишних емкостей для этого дела. Но опыт походов научил обходиться и без этого.
Через несколько минут углубление было плотно уложено листьями в несколько слоев, а сверху из котелка плеснули горячей воды. Терн сходил к ручью и набрал еще немного, разбавив горячую холодной.
Стало совсем темно, но щедро зажженные солнечные камни и простые фонари разгоняли темноту, создавая ложное чувство защищенности. Но, несмотря на отсутствие стен, здесь было много, много спокойнее, чем там, внизу.
Опустив ноги в теплую воду, едва не вскрикнув от нахлынувшего жжения, я крепко сжала зубы. Нужно постараться, хоть в таких мелочах не выказывать собственной слабости. Перетерпев первую боль, я нагнулась, почти легла грудью на колени. Опуская в воду и саднящие ладони. Когда неприятные ощущения схлынули, я почувствовала, как тело наполняется теплом, как мне становится неоспоримо легче.
А в шаге от печного камня происходило необычное, ни разу не виданное мною действо: Руберу чуть распороли рукав, осторожно сняв рубашку и куртку. И теперь мужчина сидел перед лампой, а Терн внимательно осматривал застрявшую в плече деревяшку с коротким опереньем.
– Насквозь? Какой они длины? – осматривая плечо приятеля, спрашивал Терн. Перед ним на расстеленном куске ткани лежали бинты, тонкий нож и какие-то присыпки. Эта сумка пока нам еще ни разу не пригождалась, так что я даже не знала, что там внутри. Теперь же, глядя на тонкие кривые иглы и нитки, я невольно ежилась, передергивая плечами.
– Скорее всего, придется так. Артерия не задета, и в кости не застряло. Так что это лучший вариант, – невесело отзывался Харан, пошевелив дротик в ране так, что Рубер зашипел от боли. – Мы не заметили, из чего они стреляли, но, возможно, духовые трубки. Арбалеты, даже небольшие, прятать там некуда.
– Все равно с хорошей скоростью, видно, летела, – покачал головой Терн и плеснул на рану все с той же фляги. – Держи его.
Харан обхватил Рубера со спины, одной рукой придерживая плечо, вторую перекинув через торс мужчины, блокируя здоровую конечность. Взяв чистую тряпку, Терн накрыл оперение дротика и резко дернул вниз, придерживая со стороны раны. И все равно Рубер тихо зашипел сквозь зубы.
В сторону полетело отломанное оперение.
Но мужчины пока больше ничего не делали. Они словно ждали какого-то знака, и я не сразу заметила. Что тонкий клинок положили на печной камень. Лезвие медленно краснело, накаляясь.
– На, глотни, – протягивая Руберу флягу на все случаи жизни, велел Терн.
Освобожденный из захвата Харана, солдат сделал большой глоток, тряхнул головой и, вернув флягу великану, кивнул.
– Давайте.
Харан тут же обнял Рубера, не давая тому дернуться, а Терн, прижав к отломку дротика чистую ткань, вдруг резко надавил, проталкивая деревяшку дальше, разрывая плоть. Я дрожала от ужаса и сочувствия, но не могла отвести глаз от того, как, запрокинув голову, сквозь сжатые зубы тихо рычит Рубер. Как с напряженным лицом вытягивает с другой стороны дротик Терн, поймав скользкий окровавленный наконечник тряпкой.
– Все, – недлинная деревяшка упала на землю рядом с печным камнем. Подхватив клинок, чье лезвие заметно накалилось, Терн решительно прижал его к кровящей ране. – Довольно толстое древко для духовой трубки. Наверное, все же что-то другое.
– Повезло, что без яда, – сипло, едва отдышавшись, буркнул Рубер, когда Терн принялся заматывать рану, нанеся на нее прежде густую зеленую мазь.
– Это еще неточно. Может, у них как у пауков, просто не сразу реакция идет.
– Это ж креветки. Все морские яды действуют почти мгновенно.
– Но это не обычные креветки, а храмовые стражи. Так что не станем рисковать. У нас есть пилюли, которые тебе лишними не будут, – не оставляя шанса на возражение, приказал Харан. Опальный генерал поднялся, размотал повязку на ноге и, подмигнув мне… стянул штаны. Я не успела зажмуриться, да так и смотрела на светлое белье, по краю заляпанное кровью.– Зашивай, Терн. Только не так, как в прошлый раз. У меня все левую часть тела, кажется, тогда с неделю тянуло.
А после того как Харану наложили пять швов и крепко затянули шов свежими бинтами, Терн подошел ко мне.
– Выползай. Вода давно уже остыла. Чего в ней сидеть сейчас? – у меня не было ответа. Я была готова уже уснуть в таком положении.