– И как вы собрались искать эту самую чашу? – наконец хлебнув крепкого, с запахом апельсина, кофе, протянула я. Теперь мне было на самом деле интересно, что придумает Харан.
– Да есть пара признаков. Сейчас соберемся, позавтракаем и как раз проверим догадки. Вдруг нам повезет с первой попытки.
И замолчав, Харан невесело хмыкнул. Явно не верил собственным словам.
**
С первой попытки. Да как бы не так! Мы три дня кружили вокруг храма, пытаясь отыскать место, где могли бы быть спрятаны подобные реликвии, и ничего. Ни единого признака!
Конечно, подобного рода поиски не были так утомительны, как, к примеру, путешествие по горам, но каждый день промедления все больше усиливал напряжение, что снедало меня изнутри. Казалось, еще немного, и цветы в стеклянных колбах завянут. Или случится еще что-то, столь же непоправимое, способное свести на нет все наши старания.
– Лора, успокойся. Нормально себя чувствуют эти растения, – мягко, пытаясь как-то снизить градус моей прорывающейся паники, произнес Терн. Харан и Рубер решили спуститься на первый уровень подземелий, к подвалам, чтобы проверить и там наличие какой-нибудь ниши или потайной двери.
– Я даже не знаю, нужно ли их поливать, – сокрушенно пробормотала, обратно укрывая колбы плащом, чтобы туда не попадал солнечный свет.
– Если бы была нужна, они бы уже давно загнулись. А эти вон, стоят как новенькие. Я думаю, им больше требуется сама эта соль, в которой имеется все необходимое.
– Может, и так.
Я поднялась с колен, больше не в силах сидеть на одном месте. Полуденное солнце, такое близкое в горах, опаляло куда сильнее, чем на родном мне побережье. Приходилось следить за тем, чтобы плечи и лицо были постоянно укрыты, во избежание ожогов.
– Немного прогуляюсь, – я кивнула Терну и поправила кинжал. Не то чтобы от него в моих руках была хоть какая польза в случае неприятностей, но мужчины настаивали на ношении оружия. Словно оно сможет меня спасти, если те самые креветки или еще какая нечисть поднимется из подземных уровней храма.
– Далеко собралась? – Терн занимался лошадьми, одна из которых неожиданно захромала, поймав какую-то колючку. Теперь великан прикладывал к ране какие-то примочки, чтобы вытянуть остатки гноя и не позволить ране разрастись.
– Нет. К храму пойду, вокруг погуляю. Может, мы чего упустили…
– Только вниз не ходи. Мало ли что там парни откопают при их-то энтузиазме.
– Не пойду, – пообещала и на всякий случай прихватила с собой один из маленьких фонарей. Допоздна ходить кругами я не планировала, но темнело здесь очень быстро, словно кто-то в один момент набрасывал на долину темное покрывало, усыпанное звездами. Раз – и нет ни дня, ни света.
Но пройтись было нужно. Внутреннее нетерпение, стремление к какой-то деятельности и невозможность отправиться в обратный путь не давали спокойствия.
Дорожка за пару дней нашего пребывания в долине стала куда более явной, и теперь не нужно было опасаться, что из высокой травы какой-нибудь жук или даже змея, набросится на ноги. Я медленно шла, стараясь смотреть на окружающее по-другому, так, словно никогда не видела ничего вокруг. Мы что-то упускали. Если верить записям, которые отыскал Харан, то чаша не могла покинуть территорию храма. А значит, мы просто не можем ее найти.
Прогуливаясь мимо развалин, заглядывая в ниши и трещины, что сейчас в изобилии украшали стены храма, я то и дело отмечала, что растения и мхи, которые обычно обитают на развалинах подобных строений, не затронули это здание. Все стены оставались сухими и чистыми, словно находились в пустыне, а не в живой, наполненной водой и растительностью чаше, окруженной горами.
Через несколько часов блужданий, так ничего и не обнаружив, но немного успокоившись, я настолько запеклась под солнцем, что решила спрятаться в тени храма. Прохлада накрыла сразу, словно я окунулась в горное озеро. Под аркой словно бы пахло чем-то цветочным и в то же время пыльным. Запах казался непривычным, несоответствующим, но дышать стало значительно легче. Я немного постояла сразу за большими дверями, привыкая к темноте и прохладе, прежде чем шагнуть дальше, в зал, охраняемый дочерьми печального бога.
Внутри вроде бы все было, как и в прошлый раз, но сегодня я чувствовала какое-то сродство с этими девушками, что в отчаянном молчаливом крике раскрывали рты, требуя справедливости и скорбя о неизвестном.
– Вам тоже больно? – неожиданно поинтересовалась у одной из статуй. Я, конечно, не ждала ответа, но что-то в облике девы было такое… Может, взгляд?
Внимательно всматриваясь в темные от горя и гнева лица, я повернулась к центру зала. Не могли быть так небрежны мастера, чтобы просто так оставить бедных дев с птичьими телами. Во всем, что делали эйолы, был смысл. Даже если его не удавалось отыскать сразу, это говорило только о том, что мы не способны найти, а не о его отсутствии.
Я смотрела, смотрела и не видела. Как так? Чего я не замечаю? Что упускаю?