А потом вдруг кто-то сорвал с моих глаз пелену. Я увидела и теперь не понимала, как могла не заметить этого сразу. Теперь, после того как загадка решилась, все стало очевидно, да так, что я едва не засмеялась вслух.
Боясь потерять точку, которую странным образом огибали солнечные лучи, я даже не моргала, пока шла к краю зала. Не к той его стороне, где была лестница вниз, а в другой, в той, где не было ничего примечательного. Темная ниша за колоннами, как и все другие такие же по всему залу. Но эта была темна, словно поглощала свет, не допуская ни единого луча в ту сторону. А может, так оно и было?
Боясь сбить фонарем странное, зыбкое видение, я оставила его посреди зала, прежде чем шагнуть в сторону ниши. И едва не задохнулась. Он был здесь! Вход в комнату, то ли кладовую, то ли жреческую, прятался за едва различимым, ощутимым только на ощупь рисунком. Если бы я не знала, что это верное место, я бы в жизни его не отыскала. Даже если бы мне пришлось прогладить собственными ладонями все внутренние стены этого зала, настолько минимальным было отличие.
И все же оно было.
Пройдясь по стене вверх и вниз, прислушиваясь к ощущениям и не доверяя глазам, я замерла, почувствовав, как идеально пальцы ложатся в небольшую выемку, словно бы специально сделанную для них. Только для трех пальцев…
Глубоко вздохнув, надавила на небольшой, чуть шевелящийся под рукой камень и тихо вскрикнула, когда стена прямо передо мной вдруг заскрипела, выплюнула облако пыли и открылась, обдавая меня ярким солнечным светом.
**
Комната была словно залита медом, столько в ней было света после темноты большого храмового зала. В первый миг ослепнув, я несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к резкой смене освещения. Глаза перестраивались, и вскоре я смогла рассмотреть несколько высоких, поставленных под углом, окон. И ничего удивительного, что я не видела их с той стороны: вероятно, увидеть их можно было только издалека, а никак не наматывая круги у самых стен.
А потом я разглядела ящики и шкатулки. Большая часть стояла распахнутой, словно кто-то бежал отсюда в спешке, прихватив самое главное, а вот на некоторых висели небольшие замки. Но интересовало меня другое. На дальней стене, на полках, когда-то прикрытых плотной тканью, а сейчас ошметками, валяющимися под ногами, стояли чаши.
– Лора? Мы услышали какой-то скрип и грохот. О-о!
Мимо меня, чуть отодвинув в сторону, прошел Харан. Мужчина двигался медленно, словно зачарованный. Впрочем, я могла его понять: вот он, шанс спасти все его несчастное оледеневшее войско, прямо перед глазами. Только была тут какая-то загвоздка. Я нутром чуяла, что все не может быть так просто. Не в храме эйолов. Слишком уж хорошо я знала, на какие хитрости они способны.
Я видела, как Харан протянул руки за одной из чаш, той, что серебром и зелеными камнями выделялась среди остальных деревянных и каменных плошек. Все было верно. Но что-то все же не так.
Не зная, зачем и что именно я делаю, быстро шагнула к мужчине и, не сильно задумываясь, дернула его прямо за рубашку. Да так, что генерал отступил на два шага. Рубашка выскочила из-под пояса брюк, а сам Жар удивленно обернулся.
– Зачем?
– Что-то не так, – неопределенно, кривясь от собственных слов, тихо произнесла. Я не смотрела на Харана, только на полки, заставленные посудой.
Однако мужчина не стал спорить. Видно, произошедшее в подвалах было еще слишком свежо в памяти нас обоих, чтобы спорить.
– Что не так? – раздавшийся из-за спины голос Рубера оказался неожиданным. Я совсем забыла, что тут есть кто-то еще. Но это было и хорошо. Это позволило как-то очнуться от странного транса, в который мы с Хараном невольно попали.
– Пока не знаю. Дайте сперва посмотреть.
Генерал отступил, сделав приглашающий жест.
И я смотрела. Внимательно, пытаясь найти, на что именно среагировало мое чутье, так вовремя очнувшееся в этом месте после многолетней спячки. Осторожно протянув руку, едва ощутимо коснулась сперва серебряной чаши и тут же с шипением отдернула пальцы. Даже от такого легкого прикосновения чаша вздрогнула, а под ней что-то тихо зашелестело. Но щелчка не последовало. Видно, ловушка или что там было, настраивалась на более резкое, решительное касание.
– Эту нельзя трогать,– поделилась своим впечатлением, ясно понимая, что мы в очередной раз избежали неприятностей. – Не знаю, что там…
– Полость, – тихо отозвался Харан, глядя на стеллаж так внимательно, словно мог смотреть сквозь дерево и камень. – Возможно, какой-то газ. Появилась на мгновение, когда ты ее коснулась, а сейчас все, больше не вижу.… Как же тогда ее взять? Может, попытаться быстро подменить на камень или что-то похожее по весу?
– Не успеешь. Слишком чувствительный механизм. И слишком близко к резервуару, – тут же отозвался Рубер.
– Она нам и не нужна. Это не та чаша, – уверенно проговорила, рассматривая остальные.
– А где же тогда нужная? И как ты это понимаешь?
Я чувствовала, что сейчас все внимание мужчины направлено на меня, но не могла дать внятного ответа.
– Пока не знаю. Но вы мне мешаете. Отойдите.