– Не всем по нраву мир между нашими странами, Мелиалора Ашерелле. Тот, кто убил Верховного правителя, младшего брата их нынешней королевы, он же и подсказал рецепт шаров. Он же и подделал приказы, отправленные из дворца. Мы узнали об этом слишком поздно, чтобы что-то сделать. И слишком поздно сообразили, в чем цель этой войны.
– И в чем же она была? И кто посмел убить Бастиана? Вы говорите, что это был кто-то еще, но мы поймали исполнителя. И в его венах текла чистейшая эйольская кровь, – голос Харана звучал хрипло, приглушенно, словно мужчина едва справлялся с собой, но все же говорил. Слишком много значили для него ответы.
– А кто выиграет, если мы рассоримся? К вам почти прекратились поставки наших лекарств и трав, вы не привозите нам продукты. Обе страны слабеют…
– А по землям людей шествуют фанатики с флагами и вздергивают полукровок на вилы, – тихо продолжила я, задрожав всем телом от жутких картин, что всплыли перед глазами.
– Потому мы и разговариваем сейчас здесь, вдали от чужих ушей, – кивнул тегин. – Потому что наше примирение не всем на руку. И я уверен, что еще до полуночи на вас будет совершено покушение.
– Здесь? – мне показалось, что Рубер не поверил словам тегина, но что-то было в выражении лица эйола, что не вызывало и тени сомнений у меня.
– Нет. Во дворце, где я намерен вас поселить.
– Вы хотите сделать из нас приманку.
Это был не вопрос. Харан все понял и смотрел на эйола внимательно, словно только теперь рассмотрел его лицо.
– Именно. Но я очень надеюсь, что вы достаточно опытные воины, чтобы пережить нападение. Потому что вы мне нужны живыми.
– Вы хотите найти, куда тянется эта нить предательств. Откуда идут приказы.
– Как понимаешь, генерал, чтобы подделать мою печать, надо стоять в шаге от трона. Но обвинить без доказательств и казнить невиновного мы не можем. Иначе потеряем куда больше, чем при бездействии. Но и терпеть вмешательство в дела страны, в усиление распрей… это больше не допустимо.
Я слушала слова Эзры и не понимала. Не понимала, почему этот, довольно умный мужчина выгнал единственного сына из собственного дома. С одной стороны, я большую часть жизни поминала его недобрым словом и желала ему бед, с другой – мне впервые захотелось услышать его правду. Но я не решалась спросить.
– А как же Лора? – вопрос Терна заставил меня вздрогнуть. Я и не подумала, что тоже могу быть в опасности. Вообще, не примеряла дальнейшие события к себе.
– Шада отправится в покои моей матери. Женщины куда более верные стражи. Если уж отдала душу, так отдала без остатка. Гвардия моей матери – самые надежные охранники в долине, а ее покои – самое безопасное место. Конечно, мы не можем подвергать шаду опасности.
_______________________________________И тегин улыбнулся так мягко и тепло, что я вконец растерялась. Картинка не сходилась. Никак. Вроде бы и рисунок на частях один и тот же, а края один к другому не подходят. Словно рисунков не один, а два, и мне ссыпали части от обеих. Только для того, чтобы я не сумела найти верные кусочки.
Катунь (хатун) – супруга кагана в Тюркском каганате. Все, что в степи, принадлежит кагану, кроме того, чем владеет катунь. Т.е. формально, каган мог войти в любой юрт и взять все, что ему угодно, передарить, отобрать. Но вещи и слуг катунь трогать не мог.
Каган – верховный правитель, более поздний аналог титула "шаньюй". Пока не решила, понадобится ли он нам, но, скорее всего, нет. Для общего развития.Тегин – наследный принц у тех же тюркских племен.
**
Я чувствовала взгляд мужчин на себе, когда стража провожала меня в покои матери тегина, но не нашла, что еще сказать. Пока Харан не осмыслит произошедшее, мне было больше нечего добавить к сказанному.
Меня провели по нескольким коридорам и одному подземному ходу, о котором я не помнила, и мы вынырнули на первом этаже дворца. Здесь разительно отличалась обработка стен, так что я узнала здание сразу: рисунки на стенах с яркими цветами и бабочками очень походили на те, что мы видели в главном зале храма. Даже эхо от шагов, как мне показалось, разносилось так же гулко, несмотря на плотные и тяжелые ткани, закрывающие большие окна.
– Покои старшей катунь на третьем этаже, шада, – с поклоном предупредил один из стражей. Я только кивнула, надеясь, что силы не оставят меня до того момента, как мы доберемся до нужных комнат.
Огромные двери распахнулись за два шага до нашего приближения, и пара рослых, едва ли не выше мужчин, стражниц, сомкнула длинные копья с луноподобными лезвиями.
– Тегин приказал доставить сюда шаду Ашерелле… – начал было стражник, замерший в нескольких шагах перед женщинами.
– Катунь ожидает шаду. Только ее, – грубым, низким голосом произнесла женщина, выразительно глянув на мужчин из-под налобной пластины, заменяющей шлем. На женщинах, несмотря на мирное время, были надеты и стальные кирасы, и поножи с наручами, словно они были готовы в любой момент к бою.
– Верно, – стражники, что проводили меня из зала советов, кивнули и отступили на несколько шагов за мою спину.