– Шада может пройти, – совсем иным тоном, гораздо мягче, произнесла вторая из стражниц, поднимая копье и освобождая проход.
Я, чувствуя себя так, словно вступаю в сокровищницу, а то и в темницу, медленно и неуверенно двинулась вперед. Я так давно не бывала в этом городе, среди этого народа, что просто не могла никак перестроиться, привыкнуть к тому, как все здесь заведено. Не могла вспомнить, каково это – быть не просто девицей-сиротой, а шадой благородной крови.
Двери за спиной закрылись бесшумно, но по коже прошла холодная волна, словно это движение створок вызвало резкий порыв ветра.
– Проходи, девочка, не бойся, – из глубины комнаты сквозь распахнутые внутренние двери раздался густой и красивый женский голос, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Я ступала тихо, словно неосторожное движение могло нарушить покой этой царственной женщины, что сидела на большом мягком диване, наблюдая за мной из-под ресниц. Старшая катунь не двинулась с места, дожидаясь, пока я подойду, как и десяток ее служанок, что сидели рядом на подушках. Но стоило мне согнуться в положенном поклоне, как мать тегина поднялась. Меня подняли из поклона за локти, словно я была дорогим и важным гостем.
– Давно тебя не было дома, Мелиалора Ашерелле, – вдруг тихо произнесла катунь и обняла меня мягкими горячими руками. – Садись рядом, дай на тебя посмотреть.
Не понимая, как на это реагировать, как себя вести, я присела на указанное место. Я плохо помнила катунь и сейчас украдкой рассматривала ее. Высокая, статная, она выглядела настоящей королевой даже в домашнем, невычурном наряде.
– Что тебя беспокоит, шада? – не стесняясь внимательного взгляда, вдруг спросила катунь, махнув рукой женщинам.
Те, словно только этого и ждали, молча поднялись и направились к выходу. И все это в полнейшей тишине, поклоны, повороты. Мне показалось, что даже смежная дверь между комнатами закрылась беззвучно.
– Ты можешь мне рассказать, – спокойно добавила женщина, и я вдруг поняла, что это правда.
Из глаз, словно только дожидались этого момента, брызнули нескончаемым потоком, слезы. Я всхлипывала, стараясь еще как-то их сдержать, но когда катунь протянула ко мне руки, прижав к груди, сил контролировать происходящее больше не осталось. Я разрыдалась в голос, едва ли не завывая. Мудрая женщина мягко поглаживала меня по плечам, протянув тонкий платок.
– Все хорошо, девочка. Пусть прольются, не сдерживай их. Теперь все решится наилучшим образом. И сестра твоя будет в порядке, и с тобой все будет хорошо…
– Откуда… – сквозь всхлипы просипела я, пытаясь понять, когда успела проговориться.
– О, девочка, я знаю все, что происходит здесь. Каждое слово, произнесенное в зале советов, каждый взгляд, что брошен в сторону моего сына. И, конечно, я знаю, что случилось сегодня. И я тебя могу заверить, что мой сын достаточно мудр, чтобы принять верное решение. А если вдруг он ошибется, я сумею ему подсказать. Так что не переживай зазря.
– Но Эзра… – я немного успокоилась, но горло все еще сжимало неконтролируемыми спазмами.
– Ах, Эзра. Не бери в голову. Старик очень страдает, несмотря на суровый вид. В то день он потерял свою любимую, а сегодня сына.
– Что?
– Мы не знали, что Азунар покинул наш мир, – тихо, с явным сожалением произнесла катунь. – В тот момент это казалось самым лучшим выходом из ситуации, а теперь… не обвиняй его.
– Он бросил нас! Выгнал из дома, когда все было хорошо!
– Он пытался спасти вас. Пусть и таким недальновидным способом.
– Спасти?! – горло сжало так, что я просто не могла нормально произнести ни слова. – Разве таким путем можно хоть кого-то спасти? Это предательство! Я ночами видела его лицо во сне, когда родителей не стало! Каждую ночь, после того как болезнь проявилась у Дивьеанара, я видела его улыбающееся лицо!
– Ты и правда не понимаешь, шада,– грустно произнесла катунь, покачав головой. И повернувшись в сторону дверей, громко приказала: – Принесите нам что-нибудь поесть!
Какое-то время мы сидели молча. Я пыталась успокоить тот огонь эмоций, что пылал внутри, а женщина просто молчала, наблюдая за мной.
– Сперва поешь, а потом я тебе постараюсь объяснить. Пусть ты и не простишь Эзру за его поступок, но я очень надеюсь, что сумеешь понять. Хоть немного.
**
Из слов катунь выходило как-то все слишком просто и гладко. Настолько, что даже не верилось. И бабушка любила отца, но была против их свадьбы с мамой, и дед все сделал ради безопасности будущих внуков. А отец просто ничего не понял, так как не знал о заговоре против полукровок и того, что вокруг трона эйолов так много предателей. Да еще таких, что никак не найти.
Очень уж складно.
– Это не может быть правдой, – я смотрела на столицу, залитую ночными огнями. Огромный город, укрытый в лесах, казался наполненным сотнями светлячков. Он двигался, дышал, а я никак не могла вспомнить, какие ощущения он вызывал во мне раньше, в детстве. Надежду? Восторг? Я не помнила. Сейчас же это было только глухое раздражение, сильно замешанное с тревогой.