Хотя родителей Сью уже не было на свете, у Сью и Ральфа оставалась в живых бабушка. Ее звали Харриет Торп. Это была внушительная женщина с сильным характером; ей было уже семьдесят восемь лет, и она жила со своей единственной дочерью Эмили Картер на ферме, расположенной к востоку от Сипорта, в болотистой, пустынной местности. Поскольку Харриет Торп провела на ферме всю свою жизнь, она хранила в памяти историю всех семейств, проживающих в Сипорте и его окрестностях.
Сью не удивилась, когда на следующий день бабушка Торп и тетя Эмили появились во «Фронтонах», едва она успела уложить Джемайму в кроватку для дневного сна. Эмили, типичная крепкая деревенская женщина с севера, одетая в добротный твид, с коротко подстриженными кудрями и пухлым розовым лицом, ворвалась в кухню в сопровождении своей более спокойной матери. Бабушка производила впечатление деликатной и хрупкой старой леди, но ее дети и внуки знали, что у нее здоровье как у быка и стальная воля. Она позволила Сью поцеловать себя в мягкую морщинистую щеку, оглядела кухню яркими карими глазами и произнесла удивительно глубоким голосом:
— Где ребенок?
— Дремлет, бабушка. Проходи и присаживайся вот сюда, — сказала Сью.
— Не торопи меня, девушка. У меня уже не такие проворные ноги, как раньше, — заметила бабушка. Она уселась в кресло-качалку, окинув внучку острым, проницательным взглядом. — Ты так похожа на меня, когда я была в твоем возрасте. Не красавица, но, кажется, у тебя есть здравый смысл — редкое качество в современной молодежи. Значит, ты заставила эту негодницу спать днем. Я же говорила Пенни, что любой слишком активный ребенок нуждается в дневном отдыхе, но она всегда находила какие-то оправдания для того, чтобы не укладывать ее днем. Маленькая глупышка, позволила ребенку так распоряжаться собой!
— Но, мама, не надо быть такой критичной. Пенни старалась изо всех сил. Но у нее не очень-то получалось. Появление Джемаймы совсем выбило ее из колеи. Что ж, мы рады видеть тебя, Сью. Поставь чайник, моя девочка, мы с мамой просто умираем от жажды, — сказала Эмили спокойным, приятным голосом.
— Может, ты и умираешь, Эмили, а я нет, — заявила бабушка. — Не суетись, милая. Не позволяй ей командовать тобой. Она всегда такая. Никогда не успокоится, пока не заставит всех бегать вокруг себя.
— Но, мама, это же неправда.
Отвернувшись, чтобы наполнить чайник, Сью не смогла сдержать улыбки. Добродушные перепалки между бабушкой и тетей были постоянным атрибутом семейства Торпов с тех пор, как она помнила себя, и всегда ассоциировались у нее с гармонией и теплом семейной жизни. Ведь хотя эти двое беспрестанно пикировались, они никогда не ссорились по-настоящему.
— Ты уже получила известия от Ральфа? — спросила Эмили, вынимая чашки и блюдца из буфета.
— Да. Они собираются в Гвернси на отдых.
— Довольно дорогой способ улаживания отношений, — заметила бабушка. — Он не может позволить себе отправиться отдыхать в это время года, когда начинается сезон.
— Если эта поездка спасет его брак, то он может ее себе позволить, — сказала Эмили. — Кроме того, Пенни заслуживает отдыха. Ральфу просто повезло, что Сью смогла приехать и присмотреть за ребенком. Тебе предоставили отпуск за свой счет, дорогая?
— Нет, боюсь, дело обстоит гораздо хуже. Я уволилась. Но меня это не очень беспокоит. Мне нужна была перемена обстановки, — ответила Сью.
— Перемены, перемены, — фыркнула бабушка. — Не знаю, что такое случилось с молодыми людьми в наши дни, всегда им нужны перемены. Ведь именно из-за этого ты отправилась в Ньюкасл работать медсестрой, если я правильно помню, а теперь тебе снова понадобились перемены.
— Отъезд пошел ей на пользу. Ах, в молодости я готова была отдать все на свете, чтобы уехать из Сипорта, — сказала Эмили, улыбаясь Сью.
— О, неужели? — огрызнулась бабушка. — Ты мне ничего не говорила об этом.
— А зачем? — возразила Эмили, подмигивая Сью.
— В мое время молодежь оставалась на родине, работая на благо страны. В мое время…
— В твое время все было иначе, мама. Вы жили совсем в другом темпе.
— Да, это правда, — согласилась бабушка с обманчивой поспешностью. — Нам приходилось напряженно работать. У нас не оставалось времени на всякие глупости.
В дверь постучали, и вошел Мартин Кент. Он был высок и нескладен, а его темные волосы падали на глаза неопрятными прядями. Его огромные, проницательные глаза нерешительно смотрели на бабушку. Он сильно заикался, как бывало всегда, когда что-то его беспокоило.
— Т-там к-какой-то человек… х-хочет поговорить с вами, — сказал он и исчез.
— Ему пора подстричься, — провозгласила бабушка. — Не понимаю, зачем Ральф нанял его.
— Он очень хороший механик, — ответила Сью, раздумывая, что бы сказала бабушка, увидев волосы Саймона Ригга. — Я буду через минуту. Пейте пока чай.
