— Уже боялась, что придется искать самой, — продолжала Изольда, как ни в чем не бывало. — Хотя возможности Светлого Совета по этой части не в пример больше моих… по крайней мере, пока. Ну, лучше поздно, чем никогда — хоть какая-то польза от них… Что они тебе посулили за мою смерть? Мне почему-то кажется, что это были не деньги… во всяком случае, не только деньги. Или я все еще слишком идеализирую людей? Ну не молчи уже, — произнесла она теперь уже с явной насмешкой. — Мне казалось, что поэт Кай Бенедикт более красноречив.
— Если… по-твоему… я убийца, — выдавил из себя Кай, — почему ты выгнала стражу?
— У тебя есть несколько причин не убивать меня, — невозмутимо ответила она. — Во-первых, ты хочешь получить ответ на этот вопрос. Во-вторых… ты не учился строительному делу?
— Строительному делу? — недоуменно переспросил Кай.
— Значит, не учился. Я так и думала, — вздохнула Изольда. — В противном случае ты бы сразу понял, что этот замок стоять не может. Слишком субтильная конструкция, эти закрученные спиралью колонны не выдержат даже собственного веса, не говоря уже о весе всей башни в целом. Фламмештайн удерживает лишь моя магия. Сразу после моей смерти он рухнет убийце на голову. Об этом Светлые тебе, разумеется, не сказали?
Кай потрясенно молчал.
— Так что можешь забыть обо всем, что они тебе посулили, — удовлетворенно продолжала Изольда. — Если только, конечно, это не был посмертный памятник. Но на такую плату ты бы согласился вряд ли. Ведь это же ты написал: «Нет ничего бесполезней посмертной славы!»
— Да и в прижизненной, в общем, немного проку., - пробормотал Кай следующую строку, думая, что его прижизненные перспективы стремительно испаряются. Даже если каким-то невероятным чудом он вырвется живым из владений Изольды, магам он живой не нужен. Признанный классик государству выгоднее, чем гонимый смутьян, но еще выгоднее — мертвый герой, осознавший заблуждения молодости и отдавший за государство жизнь. «Полное собрание сочинений», да. Это вовсе не было случайной оговоркой Игнуса. Может быть даже, этот пункт договора они и впрямь готовы выполнить. И даже действительно поставить памятник, что обойдется всяко дешевле, чем 10 тысяч золотых…
— Ну, некоторый прок все же есть, — ответила Изольда на сказанное им вслух. — В частности… я сказала тебе, какие у тебя причины не убивать меня — хочешь узнать, какие у меня причины не убивать тебя?
Кай проигнорировал риторический вопрос, продолжая глядеть в ее кошмарное лицо — он все же решил, что не будет отводить взгляд.
— Одна из причин состоит в том, что мне нравятся твои стихи. Скажу даже больше — ты мой любимый поэт.
— Я же никогда не пишу о любви, — криво усмехнулся Кай. — Точнее, у меня есть пара стихов о том, какая эта глупость и мерзость, но…
— Вот именно поэтому, — перебила его Изольда. — Ты все еще не понял?
— Что я должен понять? — пробормотал он, чувствуя себя идиотом. Она играет с ним, это очевидно, но это не просто игра кошки с мышкой, за ее иронией чувствуется нечто серьезное, нечто… настоящее…
— Хотя бы кто сделал это со мной, — она коснулась своего изуродованного лица.
— Какой-то… ревнивец? Мне сказали, что сейчас ни у кого из них не хватает духу причинить тебе вред, но, возможно, в прошлом, когда твоя сила была меньше…
