Даже во времена Вьетнамской войны Советы ни разу не наносили ударов по американским авианосцам или аэродромам, расположенным за пределами вьетнамской территории, хотя и имели такую возможность. Жертвы среди гражданского вьетнамского населения при каждом налете исчислялись тысячами, кадры обожженных напалмом детей обошли весь мир, но в Москве опасались идти на неограниченную эскалацию. Однако на этот раз против Вашингтонских стратегов играл тот, кому такая сдержанность, граничащая с предательством, была не по фэн шую. Об этом говорил как размах боевых действий, так и скорость развития операций.
Чтобы разобраться в сложившемся положении, президент Форд собрал у себя в Овальном кабинете старого-нового министра обороны Джеймса Шлезингера (занимавшего эту должность до Дональда Рамсфельда), председателя комитета начальников штабов четырехзвездного генерала Фредерика Вейэнда, директора ЦРУ Джорджа Буша-старшего и все еще госсекретаря Генри Киссинджера. Ну не находится адекватной замены этому хитрому пройдохе, способному обдурить кого угодно, быть может, за исключением императора Серегина, которому по должности положено видеть людей насквозь.
— Итак, джентльмены, — сказал американский президент, — я вижу, что все так плохо, что хуже некуда. Очевидно, мистеру Серегину надоело ждать, пока мы выполним его ультиматум об очищении Кореи, и он решил перейти от слов к делу. Мистер Вейэнд, у вас есть хоть какие-то сведения о том, что творится на Корейском театре военных действий?
— Полная задница там творится, мистер президент, вот что я вам скажу, — ответил председатель комитета начальников штабов. — Понятно, что удар был внезапным, сокрушительным и неотразимым и если бы в нем были задействованы наземные имперские войска, все закончилось бы уже за несколько часов. Однако, раз там еще кто-то трепыхается, то это совсем не так. И в то же время понятно, что на этот раз красные оказались чертовски быстры, быстрее даже, чем в пятидесятом году. Я думаю, что их наступление закончится примерно в течение двух трех дней, после чего о «демократической» Корее можно будет говорить только в прошедшем времени.
— О ней уже сейчас можно говорить только в прошедшем времени, не дожидаясь некролога в газетах, — хмыкнул госсекретарь Киссинджер. — Хоть мне не очень нравится идеи мистера Серегина, я уважаю этого человека за то, что у него всегда все определенно, белое — это белое, черное — это черное, а обещание оторвать сукину сыну голову неизменно заканчивается смертельным исходом. Помнится, требование очистить от своего присутствия Корею было предъявлено нам месяцев пять назад, и с тех пор на этом направлении мы не пошевелили и пальцем. Очевидно, от нашей непонятливости у этого господина лопнуло терпение, и он, отложив в сторону пальмовую ветвь, взялся за тяжелую дубину…
— Мы не могли даже заикнуться о том, чтобы двинуться в этом направлении, потому что тогда демократическое большинство в Сенате и Палате Представителей сразу сожрало бы нас живьем, тем более что за вывод войск выступал наш оппонент на выборах демократ Картер, — с горечью произнес президент. — С точки зрения наших дорогих американцев, мы, республиканцы, все лузеры, потому что проиграли войну во Вьетнаме, без боя уступили имперцам Чили, потеряли невесть где Третий флот, потом император Сергий выпорол нас, пролетая над Германией, и вот теперь все это венчает эпический погром в Корее. Кстати, вице-президент Рокфеллер* в последнее время полностью удалился от государственных хлопот, и даже агенты Секретной службы, которые должны его опекать в настоящий момент, не знают, где он находится. Я думаю, что если мы попробуем его найти, то не сможем этого сделать, и это меня тревожит.
Примечание авторов:*
