И вот в не по-лондонски теплый майский день Энгельс со своей сожительницей Мэри Бёрнс и ее младшей сестрой Лидией прикатил из Манчестера, где у него была хлопкопрядильная фабрика, в Лондон, в гости к Марксам, имея при себе некоторую сумму денег на вспомоществование семье приятеля. А на той фабрике, между прочим, перерабатывается хлопок, собранный на североамериканских плантациях чернокожими рабами, и поборника справедливости Энгельса это ничуть не задевает… Или, возможно, понятие справедливости у них с Марксом распространяется только на западноевропейский рабочий класс, а не на русских, китайцев, индусов или негров. В таком случае их место — в заведении Бригитты Бергман, среди проходящих по ее ведомству сторонников социализма только для «своих». Поборники идеи, что свое счастье можно построить на чужом несчастье, неистребимы как тараканы. Впрочем, и рушится все построенное ими с неизменной регулярностью, ибо, как говорят в русском народе, «как аукнется, так и откликнется».
На данный момент из шести рожденных супругами детей в живых оставалось только трое: Женни было двенадцать лет, Лауре — почти одиннадцать, а Элеоноре — год и четыре месяца.
Все началось, едва только гости успели поздороваться, снять верхнюю одежду и головные уборы. В квартире вдруг запахло миррой и ладаном, и, помимо хозяев и пришедших к ним гостей, в маленькой квартирке вдруг очутились дополнительные люди, шагнувшие откуда-то извне. Во-первых, это был мужчина в военной форме цвета пожухлой травы, со старинным прямым мечом на боку. Во-вторых — одетая по-мужски в такую же военную форму молодая брюнетка с закинутым за спину ятаганом на перевязи. В-третьих, еще один мужчина в штатском, на голову ниже своих спутников — он имел острую рыжеватую бородку и по-монгольски прищуренные глаза. Вот этот-то взгляд азиатского дикаря, представителя народа Гога и Магога, который только кажется цивилизованным человеком, и напугал женскую часть семей Маркса и Энгельса, отчего присутствующие бабы и девицы разом издали вопль смертного ужаса. И громче всех, с интонацией высокооборотных пильных станков, вопили дочери Марксов Женни-младшая* и Лаура.
Примечание авторов:*
Серегин и Кобра переглянулись и пожали плечами, ибо не ожидали столь панической реакции на свое появление. Потом Гроза Драконов щелкнула пальцами, и вопль утих, будто отрезанный ножом. Рты открываются, но из них не вылетает ни звука.
— Что будем делать, товарищи? — озабоченно спросил Ильич по-немецки. — Напугали вы своим явлением товарищей до поросячьего визга. Уж лучше бы я сам один сходил сюда и поговорил…
— Не мы их напугали, — на том же языке возразил Серегин, — а британские газеты, которые во исполнение политики своих хозяев врут напропалую, ничуть не сообразуясь с таким явлением, как истина.
— Да, Батя, — подтвердила Кобра, — вменяемым людям не рекомендуется читать именно британские, а не советские газеты. Может, попросить Лилию наложить на местных газетчиков заклинание кашля с поносом, чтобы при каждом чихе фекальные массы вылетали изо рта?
— Думаю, что мой Патрон посчитает это превышением необходимого воздействия на грешников, — с улыбкой ответил Бич Божий. — Нелетальными методами этих людей не переделать, а значит, не стоит и пытаться. Сами вымрут, когда жизнь для лжецов в этом мире станет невыносимой. А пока пусть себе врут, копят грехи для Страшного Суда, чтобы мимо Чистилища угодить сразу во Тьму Внешнюю.
Маркс с Энгельсом, которые сами не орали, а потому не попали под действие глушащего заклинания, с удивлением выслушали этот обмен мнениями, благо происходил он на понятном для них языке.
— Постойте, господа, — сказал главный соавтор «Капитала», — объясните, кто вы такие и что вам тут надо?
