— Вот, Сергей Петрович, — сказал я, — привел к вам товарищей основоположников из тысяча восемьсот пятьдесят шестого года для повышения квалификации по части истинно коммунистического устройства общества, как оно есть, а не как кажется с их колокольни. Прошу, как говорится, любить и жаловать: Карл Генрихович Маркс, Женни Людвиговна Маркс, в девичестве фон Вестфаллен, и Фридрих Фридрихович Энгельс, собственными персонами. И вы, товарищи основоположники борьбы всего хорошего против всего плохого, должны знать, что встречают вас здесь председатель местного Верховного Совета товарищ Грубин, примас церкви Шестого Дня Творения падре Бонифаций, председатель аквилонской коммунистической организации товарищ Давыдов, командир транспортного галактического корабля капитан третьего ранга Федор Лазарев и младший социоинженер Сати Бетана. Вон те двое, что стоят чуть поодаль, это галактические профессора медицины Авило Аарон и Чиек Дэн. И вы тоже должны относиться к ним со всем возможным уважением, без различия мира происхождения, расовой и национальной принадлежности, а также рода деятельности. Они мои лучшие друзья и соседи с фланга, а потому любой, кто на них хотя бы косо посмотрит, потом об этом жестоко пожалеет.
Услышав фамилии «Маркс» и «Энгельс», Сати Бетана и Федор Лазарев также навострили уши. Основоположники марксизма вписаны в имперскую Синюю книгу, их проходят и обучающиеся в университетах на социоинженера, и курсанты Военно-Космической академии. Однако для имперцев эти люди так же далеки, как для нас Юлий Цезарь и Макиавелли, поэтому в лицо они их не знают, а только по именам. Не то что поколения наших отцов и дедов. Впрочем, в одиночку, без справки Бенедикта, никто из них высказываться не стал. И это правильно. И точно также повел себя отец Бонифаций, которому курс политграмоты читали наши соотечественники из середины двадцатого века. Коммунистическая партия Аквилонии и христианская церковь, оформившиеся как взаимодополняющая диалектическая пара, стоят дорогого.
И тут же Ильич, не выдержав, подтвердил мои слова.
— Да, товарищи аквилонцы, — сказал он, — это и есть основоположники марксизма. Товарищ Серегин считает, что теорию нужно строить на основании сложившейся практики, а не наоборот, потому-то и привел их сюда учиться на вашем опыте. Вы уж их строго не ругайте, ибо детство у них было тяжелое, родители строгие, а игрушки чугунные, а потому при правильно поставленной стратегической задаче тактические методики вышли хуже, чем на троечку, и нам с товарищем Кобой потом пришлось плясать на этих граблях. Зато вы сделали все как надо: и стратегическую задачу по созданию нового коммунистического человека решили, и в трех соснах марксистской теории не заплутали.
— Ша, товарищ Ленин, — рыкнул я, — никто никуда не идет. С того момента, когда товарищи основоположники согласились на неограниченное сотрудничество, поминать им старое, да еще совершенное другими воплощениями, запрещено категорически. Теперь у них началась новая жизнь с чистого листа. Вы тоже до нашего знакомства премного грешили разными заблуждениями, но никто вам этого ни каждый день, ни через день не напоминает. Теперь вы с товарищами основоположниками в одной упряжке, и будете вместе налегать на ярмо сколько есть сил. Надеюсь, это понятно?
— Конечно, понятно, — ответил Ильич, вскинув руки в жесте капитуляции. — С вами, Сергей Сергеевич, не забалуешь. А еще вы дали нам столько фактического материала, что ни о каких догадках и предположениях теперь речь даже не идет. Есть с чем работать, не забредая при этом в метафизические дебри.
— Мы будем работать как на каторге, — сказал Карл Маркс, — и очень хорошо, что у нас теперь есть возможность руками пощупать то, о чем мы раньше могли только рассуждать. Но, товарищи аквилонцы, скажите, что тут среди вас делает священник? Неужели он тоже есть часть вашего коммунистического общества?
Товарищ Грубин измерил главного основоположника взглядом с головы до ног и сказал:
