— Но это же хорошо, Лилюшка, — сказал я и бросив взгляд в сторону Ильича из пятнадцатого года, добавил: — Но повторять этот эксперимент мы не будем, ибо результат раз на раз не приходится. Однако, смотрите, товарищи, наше присутствие замечено.
И в самом деле, плавающий в регенерационной ванне прекратил свой внутренний диалог и широко открытыми глазами смотрел на нас, точнее, на Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Да, шок — это по-нашему…
И тут вперед выступил его брат-близнец.
— Здравствуй, Володя, — сказал Ильич из пятнадцатого года. — Вот, вместе с товарищем Серегиным пришли навестить тебя, болящего, а ты на нас и внимания не обращаешь.
— Кхм… — откашлялся динамик голосом Ильича. — Здравствуйте, товарищи. Извините за невнимательность. Заболтался с товарищем Бенедиктом. Архиинтересный, знаете ли, собеседник, так сразу и не скажешь, что искин.
— Здравствуйте, товарищ Ленин, — сказал Сталин. — Мы очень рады, что с вами все хорошо…
— Вы мне, товарищ Коба, зубы-то не заговаривайте, — откликнулся динамик, — лучше скажите, как там у вас дела. Гражданская война уже началась, да?
— Нет, товарищ Ленин, не началась, и, скорее всего, уже не начнется, — ответил исполняющий обязанности предсовнаркома. — Товарищ Серегин помог нам устранить предпосылки к возникновению этого явления, а со всем остальным мы справляемся сами. Тлеющие угли недовольства остатков эксплуататорских классов тушить гораздо проще, чем полыхающий всенародный пожар. Самое главное, что никто на местах не стал заново делить уже поделенную землю, а потому вернувшиеся с войны мужики взялись за пахоту, а не стали хвататься за винтари и наганы.
— А как же мегзкие царские генералы: Корнилов, Деникин, Колчак, Юденич и Маннергейм? — воскликнул вождь мировой революции. — Неужели они тоже примирились с советской властью и решили жить мирно?
— Корнилова и Деникина товарищи Серегин ликвидировал в самом начале, просто вам, товарищ Ленин, об этом не успели доложить, Маннергейма снарядом разорвало на куски, так что нечего стало хоронить, а Колчаку за переход на британскую службу отрубили голову, — отрапортовал Дзержинский. — Один лишь Юденич был задержан в Петрограде сотрудниками ВЧК и после короткого дознания выдворен в объятия Сергея Сергеевича для применения за пределами нашего мира, как и несколько тысяч других бывших офицеров и генералов, которые в другой истории составили костяк добровольческого движения. Нет у нас теперь этой мороки — любого, кто не может ужиться с советской властью, мы передаем товарищу Серегину, а уже он решает, кого прижать к сердцу, кого засунуть в мрачные глубины времени, а кого поставить к стенке или скормить диким динозаврам. Вместе с тем нам удалось сдать в музей эсеровщину, как правую, так и левую, а также маму-анархию. В Советской России такие больше не живут. И патриарх Тихон, после того, как большевики извергли из своих рядов самых яростных богоборцев, передумал бунтовать; живем мы с ними пусть и не в полном согласии, но в мире. И советскую власть никто и не думает анафемствовать, ибо подобных дурней Патрон товарища Серегина обещал засунуть в такое пекло, откуда и обычный ад покажется раем.
— Ну что же, так даже лучше! — засмеялся дробным смешком Ильич. — А теперь скажите, глаза меня не обманывают, и рядом с вами действительно стоят Карл Маркс и Фридрих Энгельс?
— Да, Володя, — подтвердил Ильич из пятнадцатого года, — это в самом деле Карл и Женни Маркс, а также Фридрих Энгельс. Можно сказать, рабочая команда по разработке единой теории социальных последовательностей в сборе. Сейчас нам не хватает только тебя с твоим, прямо сказать, уникальным опытом, так что выздоравливай скорее. Будет архиинтересная работа…
Ильич из восемнадцатого года хотел было ответить своему близнецу, но тут в разговор вмешалась Авило Аарон, наблюдавшая на мониторе за жизненными показателями пациента.
— Все, товарищи, — произнесла она безапелляционным тоном, — визит закончен. Больной начал утомляться, а ему это вредно. Все прочие разговоры будете разговаривать потом, а сейчас скажите товарищу Ленину до свиданья.
— С медициной не спорят, — сказал я, — так что идемте. Самое главное вы видели: товарищ Ленин вполне дееспособен и быстро идет на поправку, так что лучше не мешать этому процессу.
— Да, — подтвердил Сталин, — главное мы видели. В очередной раз все получилось так, как вы обещали, и это внушает нам уверенность. До свиданья, товарищ Ленин, когда вы выйдете из этой стеклянной бочки, положение Советской России станет еще лучше.
Сразу после завершения этого визита я отправил товарищей из восемнадцатого года к себе, оставил основоположников марксизма на неделю пожить с аквилонцами, а сам вместе с Ильичом вернулся в Тридесятое царство. Пока в мире семьдесят шестого года не грянул гром, надо было сделать еще кое-какие дела на информационном фронте, так сказать, на упреждение.
Часть 91
Тысяча третий день в мире Содома, вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы
