— Да, господин Серегин, — сказал главный основоположник марксизма, — я вас понял. Мы c Женни и Фридрихом будем смотреть и слушать, а говорить станем после того, как выясним все обстоятельства. А еще мы должны хорошенько обдумать вашу мысль о том, что в обществе для достижения благих целей необходимо иметь баланс между свободой и диктатурой, имея их в виду как гегелевское единство двух противоположностей. Господин Ульянов уже говорил нам, что вы так, походя, на основе своего практического опыта, способны выдать теоретическое обобщение, над которым специалистам потом еще работать и работать. История уже знает случаи, когда безудержное стремление к свободе приводило к жесточайшей диктатуре и даже тирании, а просвещенный тиран-самодержец, решив задачи безопасности своей власти, гарантировал народу определенный объем прав и свобод, невиданный при его предшественниках. Помимо того, нам требуется изучить основные постулаты социоинженерной науки из далекого будущего, и мы не понимаем, почему вы обратились к нам с просьбой создать новую теорию, а не воспользовались знаниями из этого источника…
Я вздохнул и ответил:
— Социоинженерная наука, герр Маркс, больше похожа на самоучитель игры на скрипке, который сам по себе не работает, поскольку для получения результата необходим человек с талантами скрипача, то есть социоинженера. Такие таланты могут быть только у чистокровных светлых эйджел и полукровок в первом поколении. Далее эти свойства начинают размываться. Русская галактическая империя, которой социоинженерный ресурс был дан сразу и в достаточно большом количестве, воспользовалась этим шансом, интегрировала эйджел в свои структуры, и стала развиваться стремительными темпами, соединяя то, что прежде считалось несоединимым. А вот неоримлянам, истребившим тех, с кем надо было просто договориться, социоинженерная наука не особо помогла, и их общество никак нельзя назвать счастливым даже в общем приближении. Для меня социоинженерия — это гораздо лучше, чем ваша окостеневшая наукообразная догматика, но справедливое и оптимально устроенное общество мне требуется строить прямо сейчас, а не когда-нибудь в будущем, когда я смогу подвергнуть инверсии значительное количество кланов светлых эйджел. Сейчас у меня этого ресурса раз-два и обчелся. Теория мне от вас нужна такая, чтобы в социальных делах она играла такую же роль, как законы Ньютона в физике. Мне нужна крепкая непротиворечивая научная база, требующая вмешательства социоинженеров только в особо сложных случаях, и чтобы после этого вмешательства эти самые случаи, разобранные на составляющие элементы, переставали быть сложными.
— Теперь я вас полностью понимаю, герр Серегин, — кивнул Карл Маркс, — а потому считаю диспут исчерпанным. Сейчас мне хочется поближе рассмотреть это чудное общество.
— Сейчас мы пойдем посмотрим, как дела у брата-близнеца товарища Ульянова-Ленина, получившего тяжелое ранение на фронте борьбы за светлое будущее человечества, — сказал я, — и ваше присутствие тоже может оказаться нелишним. Пусть этот человек знает, что вы не выброшены за борт и не забыты, а привлечены к работе на общих основаниях. Ну а потом младший социоинженер Сати Бетана, товарищ Давыдов и падре Бонифаций покажут вам здешнее общество и расскажут о нем, каждый в разрезе своей компетенции. И только потом вам можно будет делать хоть какие-нибудь выводы.
— Да, — согласился Маркс, — это будет верно. А сейчас идемте. Я тоже хочу посмотреть на того господина Ульянова, который взялся строить первое в мире государство рабочих и крестьян.
И мы пошли. Тут было недалеко, метров триста пятьдесят по мощеной дороге через сосновый лес до моста через ручей Ближний, а там до медицинского центра уже и рукой подать. И вот он, Владимир Ульянов-Ленин за номером два — одетый некое подобие светлого спортивного костюма, плавает, погруженный с головой, в прозрачной цилиндрической емкости, до краев наполненной пузырящимся регенерирующим раствором. На его лице закреплена дыхательная маска с гофрированным шлангом, и каждый выдох порождает облако серебристых пузырей, поднимающихся к поверхности; затылок, шею и плечи охватывает нечто вроде пластикового корсета, а на подлысоватой голове надет обруч индукционного линка. Глаза у вождя мировой революции полуприкрыты, он явно не обращает внимания на окружающее, и при этом через линк напрямую увлеченно общается с искином Бенедиктом, который есть настоящий кладезь знаний, куда там библиотеке Британского музея.
Лилия (которая была с нами все это время, только не проявляла своего присутствия) подошла к емкости вплотную и некоторое время внимательно смотрела на Ленина за номером два, потом повернулась ко мне и сказала:
— Полный пипец, папочка! Демона в этом человеке больше нет. Явно это из-за пережитой им клинической смерти и болевого шока.
