Полного успеха мы не добились: заканчивался день, а у моего батальона – топливо и боеприпасы. Как бы там ни было, но, несмотря на собственные большие потери, во время нескоординированных атак было потеряно много танков и бронемашин. (В общем счете в течение дня из 133 танков и 59 бронемашин уничтоженными и подбитыми были потеряны 77 танков и 37 бронемашин.) Японцы тоже понесли большие потери.
И только мой батальон не потерял ни одной машины. Справедливости ради надо сказать, что у девяти танков были сбиты гусеницы, но в течение пары часов все они были возвращены в строй. Вот среди танкового десанта потери были: один боец погиб и шестнадцать получили ранения различной степени тяжести. А что вы хотели, бойцы броней не защищены, вот и получили. Но все равно для такой операции потери среди них, на мой взгляд, очень низкие.
Я разбирался со своими потерями в нашей КШМ, которая выделялась среди другой техники своим видом и в первую очередь антеннами. Встав на ночевку, радисты подняли главную, телескопическую антенну, тем самым значительно повысив зону работы нашей рации. Так вот, я увидел, что к нам шла довольно представительная группа командиров под руководством самого Жукова. Самым паршивым было то, что вокруг него крутился тот самый штабной хлыщ, которому я дал на станции отлуп. Вот уж он, наверное, наплел в своих ябедах комкору невесть что.
Жуков и так достаточно грубый и несдержанный, но в отличие от того же Кулика, по крайней мере умный. Вот не хочется мне с ним собачиться. С Куликом другой разговор, а Жукова я просто уважал, вот и не хочется мне с ним конфликтовать, но и спускать грубость к себе я тоже не буду.
– Кто такие? – раздался вполне ожидаемый вопрос Жукова.
Вперед сразу выскочил майор Баричев, он все же официальный командир батальона, вот ему и докладывать. А я пока стоял в стороне, мое выступление будет чуть позже.
– Экспериментальный танковый батальон, командир батальона майор Баричев, товарищ комкор.
– И чем он экспериментален?
– Новейшие легкие танки, а также новый штатный состав батальона. Если результаты испытаний будут признаны успешными, то на этот штат будут переведены все остальные танковые части РККА.
– Майор, почему вы сразу не выполнили приказ представителя штаба корпуса?
Ну что, пришла пора и моего выхода, не хочу подставлять Баричева. За время поездки я его немного узнал, вроде нормальный мужик, а сейчас он, получается, выступает в роли козла отпущения. Вот и надо отвести от него начальственный гнев.
– Здравия желаю, товарищ комкор, – выступил я вперед, начав отмазывать Баричева от гнева Жукова, а тот, видно было, находился не в самом хорошем настроении. – Это по моему приказу батальон начал выдвижение только после того, как был полностью готов к маршу.
– А ты кто такой? – перевел на меня свое внимание Жуков.
– Военинженер третьего ранга Новиков. Провожу испытание новой техники в боевых условиях. Это я приказал майору Баричеву оставаться на месте, пока батальон не будет готов к маршу.
– А почему он должен выполнять ваши приказы?
– Я генеральный конструктор этой техники. Танки и самоходки были сделаны мной лично, гусеничные бронетранспортеры с моей подачи и под моим непосредственным контролем. Сейчас моя задача заключается во всесторонних испытаниях новой бронетехники в боевых условиях. Майор Баричев командует батальоном, но последнее слово всегда за мной. Я могу в любой момент отменить любой его приказ.
А на станции подбегает к нам неизвестно кто, откуда мне знать, что он действительно командир штаба, это во-первых. А во-вторых, вводить батальон в бой частями, когда я не знаю о противнике совсем ничего, я не буду. К тому же танки с самоходками перевозились без боекомплекта, а бросать их в бой без снарядов и патронов – это чистое вредительство и саботаж. Наш батальон двигался тремя эшелонами, интервал между каждым эшелоном полчаса, так что ничего страшного в том, что мы выступили спустя два часа, нет. В конце концов японцы не на подступах к станции были. А так батальон выступил в полном составе со всеми своими средствами усиления и полностью снаряженным.
Результат первого боя перед вами: позиции японцев взломаны, сам батальон потерь почти не понес. Техника получила минимальные повреждения и максимум через пару часов будет снова в полностью боеспособном состоянии. Сейчас идет дозаправка машин и пополнение ими боеприпасов. Среди нашего десанта потери также минимальны: один боец погиб и шестнадцать получили ранения различной степени тяжести. Утром мы будем готовы снова идти в бой.
– Новиков, Новиков… – Жуков явно пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он слышал мою фамилию. – А это не ты в прошлом году вдрызг разругался с Куликом, сначала назвав его бараном, а потом наголову разгромив при штабных играх в «Стратегию»?
– Я, товарищ комкор.
– Ладно, хоть ты и не выполнил приказ командира штаба корпуса, но был в своем праве. В дальнейшем тоже будешь только сам выбирать себе задания?
