Наступательная операция началась очень тихо и без всякой артиллерийской подготовки. Саперы после наступления темноты стали стаскивать к реке заранее подготовленные понтоны, и незадолго до рассвета из них собрали наплавной мост, который перед самым рассветом оттолкнули от берега и, гребя веслами, чтобы не встревожить японцев звуками моторов, стали устанавливать переправу поперек реки. Усиленно поработать веслами пришлось только в самом начале, а затем понтонный мост подхватило течение реки, и он плавно развернулся поперек течения, пока не уткнулся в противоположный берег.
Рота наших БТ еще сутки назад прибыла к месту переправы, вот только наши танкисты сделали вид, что они собираются не наступать, а обороняться. Пехота отрыла капониры, и танкисты загнали в них танки, накрыв затем маскировочными сетями. Это, конечно, не осталось без внимания японцев, они видели и танки, и то, что те расползлись по отрытым для них капонирам, причем в местах, удобных именно для обороны.
Как только наплавной мост коснулся противоположного берега, так тут же саперы принялись забивать в дно реки сваи, для фиксации наплавного моста, а БТ, выскочив из своих капониров и мигом набрав скорость, рванули по еще не закрепленному мосту на противоположный берег. На их броне не было свободного места: все было забито пехотинцами, которые соскакивали с танков сразу, как только они съезжали с переправы на противоположном берегу.
В предрассветных сумерках раздались первые выстрелы, которые очень быстро перешли в полноценную перестрелку, с участием большого количества пулеметов и регулярными орудийными выстрелами, в основном наших БТ. В течение получаса танкисты с ротой десанта оттеснили японцев от переправы, за это время на тот берег перешел еще один батальон пехоты и две роты бронетранспортеров, которые активно включались в бой и теснили противника. Уже за ними двинулся и мой батальон в полном составе со всеми средствами усиления.
Саперы к этому времени забили в дно реки сваи и намертво закрепили наплавной мост, так что мои «коробочки» спокойно переправились через реку и тоже включились в бой. Предрассветные темнота и сумерки помогли нам навести переправу и переправить на ту сторону передовые части, но дальше нам требовалось знать все о противнике, а потому дальше мой батальон двинулся только через час, когда полностью рассвело.
Следом за нами на другую сторону реки переехали и Жуков со Штерном. Единственно, что их охрана была усилена еще одной ротой бронетранспортеров. Они держались позади моего батальона, и все последующие события произошли непосредственно на их глазах.
Разумеется, что как только мы начали переправу, так сразу известие об этом было отправлено от передовых японских частей дальше по начальству, пока через полчаса не достигло штаба командующего операцией по захвату горы Баин-Цаган, командира 23-й пехотной дивизии, генерала Мититаро Комацубару. Генерал Комацубару немедленно отдал приказ командующему 1-й механизированной бригады генерал-лейтенанту Масаоми Ясуока нанести контрудар всеми своими силами по захватившим плацдарм советским войскам, чтобы сбросить их в реку.
В составе 1-й механизированной бригады были два танковых полка – 3-й и 4-й, два пехотных полка, полковая артиллерия и инженерный полк. Вовремя перебросить всю пехоту генерал Ясуока не успевал, а вот танковые полки – вполне. Их усилили тремя пехотными батальонами и двумя батареями противотанковых орудий – именно на такое количество пехоты и артиллерии в данный момент у Ясуоки был транспорт. Лишь дичайший недостаток времени не позволил генералу перебросить к атакованному участку большие силы.
Мы только приготовились к выступлению, как пришли данные авиаразведки. Один из СБ, специально поднятый в воздух рано утром для работы авиаразведчиком в районе операции, доложил по рации, что к месту нашей переправы приближаются значительные силы японцев, в том числе и много танков. Даже без данных авиаразведки японцев выдавал мощный столб пыли, который подняла двигавшаяся в нашем направлении на максимальной скорости техника.
Пришлось мне на ходу менять планы, и мой батальон из походного положения стал быстро разворачиваться в боевое. Японцы на подходе к реке тоже развернулись в боевой порядок, и на нас двигалось около сотни танков. Это потом, после боя, мы насчитали 87 японских танков, и как оказалось, это были все танки, имевшиеся в наличии у генерала Комацубару. Но об этом мы узнали потом, а пока мои ЛТ развернулись цепью им навстречу, а чуть позади них пошли противотанковые СУ-57.
