Кто-то сказал, что по обстановке в комнате, по вещам, можно определить характер ее обитателя. Это верное наблюдение. Михаил Александрович домовит и щедр. Любой из проголодавшихся коллег может зайти к «дяде Мише», зная, что получит от него все, чем тот богат. А в тумбочке его можно найти и картошку, и сардельки, и соленые огурчики (по осени Соколов сам солит огурцы и маринует грибы, закатывает в банки компоты из собранных собственноручно ягод, не доверяя это святое дело жене и дочери), а возможно, и вяленую рыбку.
Эта тумбочка создает своеобразный домашний уют казенной милицейской комнате. Вместе с плиткой и чайником она наталкивает и на другую мысль — о том, что человек, если не живет здесь, то, по крайней мере, проводит основную часть жизни. И еще один вывод можно сделать, глядя на это хозяйство: здесь работает человек немолодой, с большим жизненным опытом, лишенный юношеского легкомыслия.
Ошибки в выводе не будет.
В восьмидесятом Михаилу Александровичу Соколову исполнилось шестьдесят лет. Одна из так называемых круглых дат. Пора человеческой зрелости, подведения жизненных итогов, воспоминаний, размышлений о бытии, юбилеев. И наград, если прошедшие годы прожиты не только достойно, но и с пользой обществу. В ноябре семьдесят восьмого, в канун шестидесятилетия милиции, Михаилу Александровичу прикрепили на синий китель орден Ленина. Этот высший орден оказался у него тринадцатым среди других орденов и медалей, но занял первое, самое почетное место.
Соколова избрали в райисполком. К нему зачастили корреспонденты. Очерки с его портретами замелькали в газетах, о нем рассказывали по радио. Самый раз закружиться голове, воспарить, отпустить малость вожжи. Но Соколов все так же раненько приходит в ставший родным райотдел, с легкостью (он сухопар и подвижен) взбирается на четвертый этаж и принимается за дела. Неизменно, как тридцать с лишним лет назад…
Он не предполагал, что судьба свяжет его жизнь с милицией. Уже четко наметился путь: после школы ФЗУ — завод. Этим заводом стал «Электроаппарат» на Васильевском острове, в электроцех которого и направили начинающего слесаря-инструментальщика.
Подходили к концу тридцатые годы. Страна электрифицировалась полным ходом. Завод изготовлял выключатели для высоковольтной сети и направлял своих специалистов устанавливать их. Поосвоившись, получив квалификацию, Соколов ездил по разным областям, помогал монтировать. Нравилось, интересно. Довольна была мать: выбивается Миша в люди. Иногда проливала слезу, жалея, что покойник муж никогда не узнает, каким стал их сын (отец Соколова умер, когда Мише было тринадцать).
Потом пришло время служить в армии. «В какие войска хочешь?» — спросили его в военкомате. «В пограничные», — не колеблясь ответил Соколов. В пограничные не направили, направили в стрелковый полк. И уехал новобранец служить в Хабаровск… Учился, стал командиром пулеметного взвода… А вскоре грянула война. Однако фронтового пороха Соколов понюхал не сразу.
В числе лучших его направили на Урал, в Челябинск, где формировалась в то время восьмидесятая армия НКВД. Когда прибывших выстроили в шеренгу, командир дивизии скомандовал:
— Ленинградцы, пять шагов вперед!
Сержант Соколов вышел четким шагом из строя, скосил глаза: оказалось, он не один, есть еще земляки.
Ленинградцам, как ему показалось, доверили особо важные посты. Соколова назначили командиром орудия — полевой пушки-гаубицы.
— А я ведь пулеметчиком был, об артиллерии понятия не имел, не знал, с чем ее едят… Но раз надо, значит — надо. Осваивал. За три месяца подготовки изучил свою гаубицу, как мать родную…
Полк был брошен в бой под Ельней в сентябре сорок первого. Шли кровопролитнейшие сражения с рвущимися к Москве фашистами. Непрерывно лили дожди. Земля набухла, превратилась в кисель. Лошади падали, обессиленные, и не могли тащить тяжелые орудия; глохли моторы гусеничных ЗИСов. Приходилось перетаскивать пушки на руках.
В первом же бою Соколов отличился. Его орудие прямой наводкой ударило в немецкий склад боепитания и разнесло в дым. Тут же командира гаубицы наградили медалью «За отвагу».
Потом отступали, переформировывались и — снова на передовую. Теперь уже вперед, только вперед! Севск на Брянщине, Курская дуга (в одном из боев этой битвы из всего расчета остались в живых лишь наводчик да командир. За этот бой Соколов был награжден орденом Красной Звезды и получил личную благодарность Верховного главнокомандующего), Орел, Речица, Ковель, форсирование Буга и — Прага, предместье Варшавы.