— Есть, — махнул рукой пренебрежительно Соколов. — Именно кружки! Где они? Сколько их? Кто из пацанья знает об их существовании? Нет, я не о том. Кружок есть кружок. Там больше лекции, изучение по таблицам, схемам. Ну, может быть, тисочки какие-нибудь… Ребята любят практику во всем объеме, чтоб своими руками потрогать, пощупать, обжечься, наконец. Покумекать. И — ездить. Вот и пускай себе ездят на собранных, отремонтированных самими машинах. Зачем им тогда заниматься угонами?
Мысль человеческая бьется беспрестанно, ищет, как лучше, комбинирует, примеряет. Идеи вырастают из жизни, опыта. То, что раньше было хорошо и достаточно, теперь нехорошо и недостаточно. Мысль Соколова мне кажется интересной и весьма обоснованной. Но от мысли до ее материализации — солидная дистанция: годы, может быть, многие годы. Может случиться, что она и вовсе не материализуется, заглохнет. Как известно, прежде всего она должна овладеть массами. Нужен энтузиаст, а лучше — группа энтузиастов, которые загорелись бы идеей, прикинули бы с карандашом в руках, где, что, сколько, сумели бы доказать важность и целесообразность ее не умозрительно, а конкретно, ходили бы по инстанциям, увязывали, согласовывали, пробивали. Найдутся ли такие энтузиасты и кто они — комсомольцы, пенсионеры, педагоги или кто-нибудь еще — неизвестно. Ноша на их плечах окажется не из легких. И нужна еще смелость.
В этом деле существует тонкая, деликатная сторона вопроса, о которой вслух не говорится. Когда юный угонщик садится за руль чужой машины, он отвечает перед законом сам. Разбил машину, покалечился — виноват он, и никто больше. Если же это, не дай бог, произойдет на воображаемой Соколовым базе, ответственность понесет уже инструктор, руководитель. Соберутся же там не маменькины сыночки, не розовощекие бутузы, пионеры-отличники, а шалопаи, которых сейчас модно называть «трудными ребятами». А за ними, за каждым в отдельности — глаз да глаз… Теперь понятно, почему требуется гражданская смелость…
Но пока мысли зреют, жизнь идет своим чередом. Соколов занимается профилактикой, как положено, возвращает владельцам исчезнувшие автомобили, мотоциклы, приемники, колеса и прочее и прочее, дежурит круглосуточно раз или два в месяц — по графику, проводит рейды. Рейды он любит, полагая, что они имеют свои неоспоримые достоинства как при раскрытии преступления, так и в целях профилактики.
К ним он готовится загодя и тщательно. Сколачивает оперативные группы. В них, наряду с милицейскими оперуполномоченными, участвуют общественники, большей частью автомобилисты-любители. Каждую группу инструктирует, определяет ей свой микрорайон, дает определенные задания, назначает старших. И сам, конечно, всю ночь мотается по тихим заснувшим улицам с одной из групп. Потом обрабатываются результаты. Все непорядки — как на ладони. Тут ленивый водитель грузовика не дотянул до гаража, бросил машину у дома, а сам пошел спать. Там остановили подозрительно вихлявший МАЗ. Подозрение не лишено было основания: веселый усатый шофер оказался под градусом. В первом случае с грузовика сняли номер, Соколов написал официальную бумагу руководству, в чьем ведении находилась машина, шофера наказали, досталось и завгару за недосмотр. В другом — отобрали у шофера права…
В таком вот рейде однажды зимой на Софийской улице патруль увидел двух мужчин, которые околачивались возле «Жигулей». Одного задержали, другой убежал. Сам по себе факт мелкий, незначительный, но настораживающий: что было нужно этим людям ночью, в мороз, у чужой машины? Спросили. Задержанный ответил: «Оправлялись». Кто был второй? Не знает, случайный прохожий. Липа, конечно. Встретились около четырех часов ночи случайные прохожие для того, чтобы оправиться у «Жигулей». И вдруг один из них неизвестно почему побежал… Кто поверит? В карманах у задержанного оказались две отвертки и плоскогубцы. Тоже странно, но что делать, — не пойман, не вор. Старинная поговорка и сейчас к месту. Фамилия мужчины — Юрьев. Проверили и записали. Имя и отчество, год рождения, адреса, где работает и живет, тоже проверили, записали и отпустили на все четыре стороны.
Для милиции любой, даже такой незначительный случай важен. Бывает, что он действительно ничего не приносит — все так и есть, стечение обстоятельств. Но бывает совсем иная картина.
В тот период в Купчине не проходило ночи, чтобы на следующий день не поступало заявлений от автомобилистов-частников: из машин исчезали приемники. Напасть на след воров не удавалось.
Соколов покопался в своих конторских книгах, картотеках (бумаги он любит, и они находятся у него в идеальном порядке): не встречается ли там фамилия Юрьев? Не нашел. Но покоя не наступило. Зачем отвертки и плоскогубцы? Кто был второй, убежавший? Почему он побежал?..