Фриц должен был обслуживать сразу одиннадцать человек. Я же все свои старания приложил к напиткам. Это было достаточно просто. Так как я уже знал, что каждая из дам пьет, то мог наливать, не задавая лишних вопросов. Кроме того, Ция Лондеро предложила мне свою помощь. Мне это было приятно и, кроме того, дало возможность выступить с собственным предложением, когда мы оказались вдвоем у бокового столика. Я думал об этом еще в теплице, но там не представился случай. Ция согласилась, и мы условились, что в нужный момент я потяну себя за правое ухо.
— Надеюсь,— сменил я тему,— что мисс осталась верна вермуту с содовой? Девушка с таким лицом имеет обязательства перед обществом. Лицо должно быть гладким.
— Не перед обществом,— возразила она.— Речь скорее идет об орфографии. После виски или джина у меня насморк, и я делаю ошибки. Однажды я написала «горы» через «а».
— И только! Нет... Это рюмка Нины Перельман.
Дамы высоко оценили суп, а еще выше пирожки «Мондор». Говор за столом не умолкал, и беседа шла гладко почти без моих стараний. Только время от времени мне приходилось заполнять паузы. Однако, когда дошли до утки, я был рад, что Ниро Вульф не видит, что все дамы, за исключением Элеонор Грубер и Элен Трой, отнеслись пренебрежительно к этому блюду. Остальные уже насытились. Поглядывая, как они лишь слегка отведывали деликатес, а то и вовсе к нему не прикасаются, мне пришло в голову, что от полной неудачи нас может спасти лишь сильнодействующее средство. Я напряг голос, чтобы обратить на себя внимание.
— Прекрасные дамы! — заявил я.— Мне нужен совет.— Речь идет о...
— Речь! Мы хотим речь,— пискнула Клер Буркхарл.
— Так ведь это и есть речь, идиотка! — остановил ее чей-то голос.
— Слушайте! Слушайте,— вмешалась Элен Трой.
— Речь идет о демократии,— продолжал я.— Людей нельзя ни к чему принуждать, даже к салату, приготовленному Фрицем. Как хозяин и ваш поклонник, что вам уже известно, я жажду, чтобы вы хорошо провели время и покинули этот дом со словами: «Арчи Гудвин — человек, достойный доверия. Мы полностью на него положились, а он дал нам свободу выбора». Да или нет?
— Да! — крикнула мисс Бланш Дьюк.
— Спасибо.— Я с важностью наклонил голову.— Хочу спросить, кто из вас намерен попробовать салат? Фриц в вашем распоряжении. Да или нет?
— Нет! — раздалось шесть или семь голосов.
— А вы, мисс Дьюк? Вы остались при своем «да»?
— К черту! Конечно «нет»! Я не знала, что речь идет о салате.
— Значит, мы дарим тебе салат, Фриц. Но я не устраиваю голосования о креме с миндалем. Это дамы непременно должны попробовать.
— Да, сэр,— ответил повар и начал собирать тарелки со своим почти нетронутым шедевром.
Я не сочувствовал Фрицу, так как заранее предостерегал его, потому что лучше, чем он, знаю кулинарные вкусы американок. Конечно, на банкете в клубе гурманов утка вызвала бы больше энтузиазма. Настроение несколько исправила реакция на крем с миндалем. Дамы чувствовали себя свободно, не слишком придерживаясь правил приличия, потянулись за ложками, хотя Фриц еще не кончил подавать.
— Это божественно! — заявила Порция Лис и обернулась к мисс Адамс.— Ведь правда?
— Не знаю, Порция. Мне еще не подали,— ответила та, но вскоре и она должна была признать, что крем действительно великолепный.
Больше никаких комментариев не было. Элен Трой покончила с кремом первой. Она встала, отодвинула стул и, опершись ладонями о край стола, наклонилась вперед. Ее прыщи были уже не розовыми, а малиновыми.
— Слушайте! Слушайте! — объявила она.
— Речь! Кто скажет речь? — спросил чей-то голос.
— Это моя речь.
Кто-то засмеялся.
— Да, моя речь,— повторила Элен с ударением.— Да! Я все время думаю, как нам отблагодарить мистера Гудвина, и теперь хочу внести предложение. Предлагаю, чтобы одна из нас подошла к мистеру Гудвину, обняла его, поцеловала и назвала по имени: Арчи.
— Которая? — поинтересовалась Мейбл Мур.
— Проголосуем. Я выставляю собственную кандидатуру. Я даже уже встала.
Послышались протестующие возгласы. Клер Бурк-харл, ее соседка с левой стороны, потянула Элен за локоть и усадила. Назывались разные кандидатуры. Кто-то предложил тянуть жребий. Полчаса назад я не возражал бы, считая, что перст судьбы укажет на Цию или Элеонор. Теперь я не мог рисковать положением, которое позднее было бы нелегко исправить. Поэтому я взял слово.
— Следовало бы и меня спросить!
— Не прерывайте! — гневно бросила Бланш Дьюк.
— Прошу прощения, но я должен. Может разразиться скандал. Если одна из дам, не знаю, которая, подойдет сейчас ко мне, обнимет меня и поцелует, то я могу забыть об обязанностях хозяина дома. Зато...
— Кто же, кто же? — прервали меня многочисленные голоса.
— Зато,— повторил я, игнорируя вопросы,— если бы это сделала другая, я не в силах был бы скрыть разочарование. Я не называю никаких имен, и давайте забудем об этом. Так или иначе, никто не отверг пока это предложение, хотя оно не является обязательным.
Я потрогал себя за правое ухо и продолжал:
