— Рэчел? — Она закивала головой.— Прошло только два дня. Я хочу быть с вами честной. Когда мистер Веллимэн говорил, я сидела и думала. Рэчел не пила никогда. Если бы я увидела ее с рюмкой в руке, то сказала бы, что она не является примерной дочерью и еще несколько неприятных слов. Я была бы очень сердита на нее. Если бы, однако, Рэчел могла сегодня усесться за этот стол и пила больше, чем любая из вас, если бы даже напилась так, что не узнала бы меня, я сказала бы: «Не жалей себя, Рэчел! Пей, дорогая детка. Пей!» — Она безрадостно развела руками.— Я хочу быть с вами откровенной, но, наверно, говорю непонятно. Может быть, вам непонятно, что я хочу сказать?
— Мы все отлично понимаем,— вставила сдавленным голосом Элеонор Грубер.
— Речь идет о том, чем была для меня Рэчел. Я осталась не одна, как мистер Веллимэн. У меня есть еще две дочери. Шестнадцатилетняя Дебора хорошо учится в средней школе. Нэнси девятнадцать лет. Она поступила в колледж, как Джоан мистера Веллимэна. Обе они более предприимчивые, чем Рэчел. Она не зарабатывала восемьдесят долларов в неделю, как мисс Веллимэн. Должна была выплачивать аренду за помещение бюро, были и другие расходы. Но не жаловалась, а однажды, когда работала и ночами, заработала в неделю сто двадцать долларов. Только прошу не думать, что я пользовалась деньгами Рэчел. Некоторые наши знакомые придерживались такого мнения, но это неправда. Она была счастлива, что младшие сестры находчивее и сообразительнее. Нэнси на ее деньги смогла учиться. А когда у Рэчел было немного свободных денег, я не раз говорила ей: «Купи себе что-нибудь или поезжай на курорт». А она отвечала со смехом: «Я создана для работы, мамочка». Она звала меня мамочкой, а Нэнси и Дебора — мамой. Это, дорогие мои, большая разница. Вы знаете, что она умерла всего лишь два дня тому назад? — Это прозвучало несколько риторически, но женщина повторила настойчиво: «Вы знаете?»
Откликнулось несколько тихих голосов.
— Я не знаю, что будет потом, когда пройдет больше времени, как после смерти дочери мистера Веллимэна. Он все обдумал и теперь платит деньги, старается, чтобы мистер Вульф обнаружил убийцу его дочери. Если бы я тоже была богата, может, поступила бы так же... Не знаю. А сейчас я могу только вспоминать мою Рэчел. Я пробую понять, почему так произошло. Она была создана для работы. Она много трудилась и получала соответствующую оплату. С ней никогда не было хлопот. Она никогда ни в чем не солгала. Однако мистер Гудвин сказал, что кто-то дал ей работу, без возражения заплатил, а потом пришел и убил мою Рэчел. Я пробую понять, почему так произошло. Но не могу. Впрочем, все равно. Я никогда не смогу понять, почему кто-то мог желать смерти моей Рэчел, так как очень много знаю о ней. Я знаю, что нет на свете мужчины или женщины, никого, кто имел бы право ткнуть в нее пальцем и сказать: «Рэчел Абрамс сделала мне плохо». Вы знаете, как трудно быть человеком, никому и никогда не причиняющим зла. Я не такая.
Женщина сделала короткую паузу, закусила губу и через некоторое время неуверенно продолжала:
— Однажды я обидела мою Рэчел...— Подбородок ее задрожал.— Извините меня...— Она запнулась, встала и неуверенно направилась в сторону двери.
Мистер Джон Р. Веллимэн забыл о хороших манерах. Он без слов сорвался с места и, обогнув мой стул, бросился следом за миссис Абрамс. Из холла донесся его успокаивающий голос. Потом все стихло.
Мои гости тоже молчали, и я любезно предложил:
— Есть еще кофе. Можно кому-нибудь налить?
Желающих не было, и я продолжал:
— Миссис Абрамс допустила одну неточность. Она якобы слышала от меня, что кто-то дал ее дочери работу и заплатил ей, а позднее пришел и убил ее. Я не говорил этого. Я утверждаю, что Рэчел погибла, потому что печатала роман, а вовсе не то, что ее убил человек, который платил за перепечатку.
Три дамы вытерли глаза платочком. Двоим тоже следовало бы это сделать.
— Ты не знаешь этого,— вызывающе бросила Долли Харритон.
— Я не могу доказать этого. Это моя гипотеза.
— Он сошел с ума,— вставила Элен Трой.
— Я? Почему?
— Ты говоришь, что смерть Леонарда Дайкеса связана с теми двумя убийствами. Это значит, что убийца был один и тот же?
— Я не говорил этого. Но могу так сказать. Я так думаю.
— Он сошел с ума. С какой стати Кон О’Маллей мог бы убить двух девушек? Ведь...
— Замолчи, Элен! — остановила ее суровым голосом миссис Адамс.
— Ведь не убил...— продолжала Элен Трой, игнорируя окрик.
— Замолчи! Ты пьяна.
— Я не пьяна.— Она обратилась ко мне.
— Кон О’Маллей убил Дайкеса не из-за рукописи. Он убил его потому, что тот лишил его адвокатских прав. Всю...
