Голос Элен Трой утонул в общем шуме. Дамы говорили разом, кричали. Таким образом реализовался настрой, созданный мистером Веллимэном и миссис Абрамс, но в этом было и нечто большее. Миссис Адамс и Долли Харритон старались утихомирить друг друга и подруг, но тщетно. Наблюдая и вслушиваясь, я должен был прийти к выводу, что давнее подозрение нашло наконец выход. Насколько я мог судить, Элен Трой, Нина Перельман и Бланш Дьюк выступали против Порции Лис, Элеонор Грубер и Мейбл Мур. Ция Лондеро была заинтригована, но не вмешивалась. Клер Буркхарл (гордость вечерней школы) практично не ввязывалась в борьбу, а миссис Адамс и Долли Харритон держались особняком.
В один из моментов относительной тишины, которые наступают даже в самых горячих спорах, Бланш Дьюк сделала неожиданный выпад против Элеонор Грубер.
— А что было на тебе, когда исповедовался О’Маллей? Пижама?
Неожиданный вопрос заставил умолкнуть обе враждующие стороны, а миссис Адамс использовала удобный момент:
— Как вам не стыдно! — проговорила она.— Бланш! Попроси прощения у Элеонор.
— За что? — возмутилась трехцветная блондинка.
— Не делай этого.— Элеонор повернула побледневшее лицо в мою сторону.— Скорее всего, мы должны просить прощения у мистера Гудвина.
— Не думаю,— подхватила Долли Харритон.— Мистер Гудвин сыграл целый спектакль. Надо признать, профессионально и удачно. Сомневаюсь, чтобы он рассчитывал на извинения. Мистер Гудвин, примите нашу признательность.
— Благодарю вас, мисс Харритон. На признательность я также не рассчитываю.
— Мне все равно, на что ты рассчитываешь! — атаковала меня Элеонор.— Я и так отвечу на вопрос Бланш. Тем более, что ты уже об этом слышал... Ты знаешь, кто такой Конрад О’Маллей?
— Естественно. Я видел полицейские акты в деле
Дайкеса. Бывший компаньон фирмы, год тому назад лишенный адвокатских прав.
Девушка кивнула головой.
— Правильно. Был старшим компаньоном. Фирма называлась тогда «О’Маллей, Корриган и Филпс». Я была его секретарем. А теперь я секретарь Луиса Касбона. Должна ли я добавлять, что вопрос Бланш... о моих отношениях с этим человеком — это чистой воды зависть.
— Не нужно ничего прибавлять, Элеонор. Ты вольна обсуждать эту тему или забыть ее.
— Я не забуду. И самое плохое во всем этом то, что я люблю Бланш и она любит меня. Дело стало затихать, но недавно вновь появилась полиция и всех взбаламутила. Из твоих слов следует, что ты рассказал о тех двух убитых девушках, и поэтому вмешательство полиции возобновилось. У меня нет к тебе претензий. Но сам видишь, что здесь делалось. Ты понимаешь что-нибудь?
— Кое-что понимаю.
— Элен Трой сказала, что Кон О’Маллей убил Дайкеса, потому что Дайкес лишил его адвокатских прав. Это неправда, Арчи. О’Маллей лишился адвокатских прав за подкуп председателя суда присяжных в одном деле. Я не имею понятия, кто донес на него суду. Это никогда уже не станет известно. Но я уверена, что осведомитель был связан с противной стороной.
Разумеется, это вызвало в бюро фантастические сплетни. Например, что Касбон написал донос, потому что О’Маллей его не любил и не хотел принимать как компаньона. Говорили также...
— Разве это имеет значение, Элеонор? — холодно спросила Долли Харритон.
— Я думаю, что имеет. Арчи должен все понять,— ответила девушка и снова обратилась ко мне.— Говорили и о других. Подозревали мистера Корригана и мистера Бриггса. И Дайкеса — что выдал старшего компаньона, так как боялся, что О’Маллей его засыплет. Я бы не удивилась, если бы и меня подозревали. Например, потому что О’Маллей не хотел купить мне новую пижаму. Время шло, дело стало забываться. Но погиб Дайкес. И все началось сначала. Не представляю, кому первому пришло в голову, что О’Маллей убил Дайкеса якобы потому, что узнал, будто тот донес о взятке. Во всяком случае, кто-то пустил эту сплетню. На этот раз было еще хуже. Все гадали, никто ничего не знал на самом деле...
— Но... Ты слышал, что себе позволила спросить Бланш? Была ли на мне пижама, когда О’Маллей исповедовался?
Девушка ждала ответа, и я утвердительно промычал.
— Ладно. О’Маллей рассказал мне несколько недель тому назад, что, вероятно, жена председателя суда присяжных написала анонимку судье и сообщила ему о взятке. На мне не было тогда пижама, потому что я не хожу в ней на работу, а разговор происходил там. Естественно, О’Маллей уже не компаньон фирмы, но приходит к нам время от времени. Бредни о том, что он убил Дайкеса, просто смешны.
— А почему ты не скажешь, что думаешь сама? — неожиданно спросила Элен Трой.— Ты уверена, что Дайкеса убил дядюшка Фред. Почему ты не скажешь об этом?
— Я никогда не говорила, Элен, что думаю так.
— Но так думаешь.
— Это я так считаю, а не она! — объявила всегда готовая к борьбе Бланш Дьюк.
— Кто такой дядюшка Фред? — включился я.
— Мой дядюшка, Фредерик Бриггс,— пояснила Элен Трой.— Они его не любят. Думают, что он написал донос, потому что О’Маллей не хотел принять его компаньоном, а Дайкес пронюхал и грозил, что расскажет О’Маллею. Вот дядюшка Фред и убрал Дайкеса, чтобы закрыть ему рот. Я уверена, Элеонор, что это твое мнение.
