— А теперь перейдем к основному-— сказал адвокат,— Пока вы хранили молчание, Траг не смел предъявить вам обвинение в убийстве из страха перед возможными, опровергающими это обвинение показаниями Флетвуда. Теперь с этим покончено. Я уверен, что Флетвуд втянет вас в это грязное дело, и моя обязанность вытащить вас.
— Я вас не понимаю.
— Это очень просто,— иронически проговорил Мейсон.— Я все свалю на него.
— Зачем это?
— Чтобы вывести вас из игры.
— Вы предъявите ему ложное обвинение в убийстве?
— Конечно! До того момента, когда ему станет горячо и он поднимет лапки. Не забывайте, что он играет не слишком честную игру. Эта болезнь — его лучшая защита.
С другой стороны, это делает его достаточно уязвимым: он ничего не может отрицать из того, что произошло в момент кризиса.
Он не станет защищаться от обвинений, которые я ему предъявлю. «Я ничего не помню» — вот все, что он сможет ответить. Верьте мне, я совсем не собираюсь губить Флетвуда. Нужно только, чтобы он сказал правду.
— Но представьте себе, что за это время он сочинил какую-нибудь историю...
— Я не дам ему времени. Захвачу раньше, чем он успеет приготовиться. В настоящее время имеются два персонажа, которых можно заподозрить в убийстве вашего мужа. Это вы и Флетвуд. Если вы откажетесь дать исчерпывающие показания полиции, это будет опубликовано в журналах, и симпатии людей будут не на нашей стороне.
Завтра утром Траг будет вас допрашивать. Отвечайте ему честно на все вопросы, ничего не утаивая. Соберите все свои силы, хотя это будет нелегко.
Расскажите ему все до конца. Если вы не скажете ему всей правды, это обернется против вас.
— Я собираюсь сказать ему все начистоту, мистер Мейсон.
— Отлично. Говорите с Трагом совершенно откровенно, выложите все. Примите позу, как для фотографии. Говорите как бы всему свету. Вам нечего скрывать. Но — внимание! Ни малейшей лжи, какой бы ничтожной она не казалась. В противном случае — тюрьма или электрический стул.
— Я вам уже сказала правду, мистер Мейсон,
— Очень хорошо. Значит, завтра утром, после восьми часов.
— Вы надеетесь до этого времени заставить Флетвуда заговорить?
— Я сделаю все возможное, дорогая миссис Алред,— ответил Мейсон.— И будет чертовски странно, если мне не удастся заставить трещать показания Флетвуда.
— Вы очень милы, мистер Мейсон!
— Вы меня еще не знаете,— с улыбкой возразил адвокат.— Кстати... Говоря о Патриции,-скажите, что она на повороте немного срезала угол и задела кустарник, но не могла и представить себе, что задела Флетвуда.
— Между тем... это ведь она...
— Какая ерунда! — перебил ее Мейсон.— Это ваш муж так поставил свою машину, что Патриция при объезде ее вынуждена была задеть кустарник. Он же обнаружил .потерявшего сознание Флетвуда.
— Вы хотите сказать...— пробормотала миссис Алред с округлившимися от ужаса глазами,— что все это было устроено, что...
— Разумеется! — ответил Мейсон.— Это ваш муж оглушил Флетвуда ударом по черепу и думал, что убил его. Но труп с раной на голове очень стеснителен. И он выбрал самый лучший путь: заставил Патрицию поверить, что это она была причиной несчастного случая.
Миссис Алред дрожащей рукой провела по губам.
Помните об этом,— закончил Мейсон,— и много об этом не распространяйтесь. Пусть лейтенант сам делает выводы. И он родит своего любимого ребенка.
Адвокат вышел, оставив миссис Алред безвольно поникшей на своем стуле.
— Дрейк в бюро? — спросил Мейсон у ночного дежурного.
— Да. Пришел около четверти часа тому назад. Он здорово завяз в вашем деле.
— Так и нужно,— отвечал Мейсон.
В агентстве Дрейка дежурили днем и ночью у батарей телефонов, поддерживая связь с внешним миром. Мейсон знал, достаточно нажать на ручку двери и бросить взгляд на телефонистку, чтобы узнать необходимые сведения.
Когда он вошел в кабинет Дрейка, тот говорил по телефону.
— Слышу,— говорил он.— Повтори мой адрес... Хорошо. Оставайтесь там. Попробуйте еще что-нибудь выудить. И держите меня в курсе дела.
— Вот это дело,— сказал Дрейк, вешая трубку.
— А чего оно касается? — полюбопытствовал Мейсон.
— Моего человека в Центральной полиции. По последним сведениям, Флетвуд решил говорить о кризисе амнезии.
— Хм! — без особого энтузиазма произнес адвокат.— Как раз об этом я и собирался говорить с вами, Пол. Больше ничего нового?
— Он просил разрешения повидаться со своей подружкой.
— У вас есть ее номер телефона?
— Ее имя, номер и адрес. Это некая Бернис Арчер. Флетвуд звонил ей по телефону. Он сказал ей, что у него был приступ амнезии, его нашли на ферме Овербрука, что он обрел память и чтобы она не придавала значения тому, что может о нем услышать, пока он сам все не объяснит.
— Каким тоном они объяснялись? — спросил Мейсон.— Женщина не кипела от ярости?
— Нет, совершенно спокойно. Самый нормальный светский разговор. После последней фразы трубка была повешена.
Мейсон нахмурил брови.
— Это не звучит, Пол.
— То есть?
— Поставьте себя на место женщины. Все знают, что у вас есть дружок. В один прекрасный день он исчезает. Говорят, что он сбежал с замужней женщиной. А вам ничего не сообщает.
