Но среди нескольких матерей уже отчетливо сформировалось убеждение, честно говоря, не основанное ни на чем, что немцы везут их в Германию к лучшей жизни. И просто надо прекратить всякое сопротивление, а подчиниться и выполнять все команды. Они попали в плен известного «синдрома жертвы», когда вопреки жестокости своих палачей пленники уже чувствуют к ним доверие и даже симпатию. Как минимум готовы полностью подчиняться. От такой позиции один шаг до предательства, что и сделали те, которые стали полицаями, помощниками и пособниками оккупантов, сменив лагерную робу на белую повязку и деревянную дубинку. Но все они при этом в лучшем случае разделили незавидную судьбу «глухонемого» Афанаса. Остальные впоследствии пошли на плаху, разделив ответственность с немецкими садистами за боль и смерть, принесенные на мирные просторы человеческого существования.
В вагоне повисла напряженная тишина, разорвавшаяся внезапным толчком, лязгом и грохотом вагонной сцепки. Скорбный караван вновь тронулся. В выломанном окошке проплыли какие-то красивые домики с черепичными крышами. Ухоженные огороды и поля. Таких ни Лёнька, ни другие пленники никогда не видели. Стало понятно, что за прошедшее время поезд преодолел достаточно большое расстояние, переместив всех на территорию им чуждую и незнакомую.
Поезд набирал ход, и их вагон вновь вошел в свой привычный рабочий ритм, отстукивая и отбивая такт пройденного расстояния, отсчитывая километры, разделяющие плененных людей и их дом. О побеге пришлось забыть, так как дырка, проделанная Лёнькиной матерью, была слишком мала, другие доски не отламывались, а часть жителей этапного вагона поддалась пораженческим настроениям и приготовилась исполнить роль бессловесных скотов, пригнанных на заклание жестоким и циничным мясником.
Акулина отвела сына от столь манящей свободой расщелины в угол и усадила поближе к себе. Рядом перекатывалось и громыхало пустое ведро. Воду выпили еще в первые несколько часов пути, а в туалет сходить в него никто не осмеливался. Было неудобно, стыдно и непривычно. Матери потихоньку уговаривали детей мочиться под себя прямо в грязную солому.
От монотонного перестука и покачивания вновь навалились дремота и тяжелый липкий сон. По приблизительным прикидкам матери они ехали уже около суток. Скорее всего, за стенами вагона лежала Прибалтика или Польша. Поскольку рельсы совпадали и вагоны не переставляли на другие пути, то, видимо, за границу они еще не переехали. Не было до конца ясно, везут ли их напрямую в Германию или остановят для очередной проверки и фильтрации. Кто-то в самом дальнем от Лёньки и Акулины левом углу зачем-то стучал по полу. Было любопытно, но сон и усталость сморили их окончательно, одурманив и обездвижив.
Очнулись от того, что поезд стоял без движения, а невидимый, но хорошо слышимый маневровый локомотив, проходящий рядом, дал надрывный гудок, разорвавший тишину темного вагона. Внутри закопошились люди и заныли дети. Никто не мог понять, сколько времени они находились в пути. Казалось, что бесконечность поселилась в этом смрадном, грязном и унылом закутке, опутав всех его обитателей своими душными и мрачными путами. Последние крохи не вполне съедобного кислого хлеба, выданного еще перед посадкой в вагоны, давно съели, вода тоже закончилась много часов назад. Сквозь отломленную доску на двери виднелась лишь темная полоса ночной улицы. Судя по темноте, снаружи наступила ночь.
В этот момент с улицы кто-то постучал в вагон. Люди притихли. Постучали снова, и неизвестный «кто-то», прислонившись к дырке, зашептал:
– Эй! Есть кто внутри? Отзовитесь!
– Есть! Есть!!! Мы здесь! – сразу же хором откликнулись несколько голосов. Внезапно почти окончательно умершая надежда с новой силой возродилась в измученных страдающих душах пленников.
– Кто там есть? – снова спросил голос шепотом.
– Мы! Мы – бабы и детишки малые. Нас гонють в Германию. В лагерь. Согнали силой из хат и в вагоны забили. Да и то не все ишо и выжили, – пыталась сбивчиво объяснить Санька, мать Галины Колесниковой из соседнего с Лёнькой села.
Мальчик знал Галюню, так как учились в одной школе и девочка была активисткой в пионерской дружине. Часто приходила к ним как шеф и рассказывала всякие интересные истории про детей-пионеров, которые помогали красным или находили спрятанные буржуями и кулаками продукты. Она была постарше и училась с Танькой в одном классе. Лёнька еще даже не успел с ней поболтать из-за этих злоключений и перемещений.
– Эй, вы, там! Держитесь! Сейчас попробуем вас вытянуть оттуда. – Голос снаружи обнадежил, и тут же его хозяин отошел от щелки. Зато кто-то начал стучать по самой двери. Скорее всего, ломали замок, как догадались невольные пассажиры.
