Он был автором классического “Учебника по русской грамматике”, который впервые вышел в Нежине в 1883-м, а затем выдержал множество переизданий.
Ему принадлежали “Учебник теории словесности” (1880) и пособие “Чтение и разбор литературных образцов в средних учебных заведениях”, а также книги для учителей “Учебно-педагогические заметки” и “К литературе о Пушкине”. Его статьи выходили в специальных изданиях, в том числе – в “Журнале министерства народного просвещения”.
Как общественный деятель он исповедовал монархические взгляды и состоял членом орловского “Союза законности и порядка”, который был создан при поддержке властей и Церкви. Это аукнется ему после революции.
В 1909 году приобрел дачу в Крыму, в Алуште, где собирался завершить главный труд своей жизни – создание Словаря языка М.В.Ломоносова. За предварительную работу, а это было 7 000 готовых карточек и 2 500 незаконченных (одна карточка равнялась примерно одной словарной статье), он получил премию Академии наук в размере 1 000 рублей.
Но случилась Первая мировая война, а потом Октябрьская революция. Его дом в Орле с большой библиотекой и капитал в банке были конфискованы. Во время Гражданской войны в Крыму его едва не расстреляли. Потом он страшно бедствовал и голодал. Иван Шмелев, которому он помог найти дачу в Крыму, описал его жизнь в романе “Солнце мертвых”. Жительница Алушты говорит герою – автору романа:
Встретила вчера на базаре Ивана Михайлыча… бредет в своей соломенной широкополке, с корзиночкой, грязный, глаза гноятся… трясется весь. Гляжу – лари обходит и молча кланяется. Один положил раздавленный помидор, другой – горсточку соленой камсы. Увидал меня и говорит: “Вот, голубушка… Христовым именем побираюсь! Не стыдно мне это, старику, а хорошо… Господь сподобил принять подвиг: в людях Христа бужу!..” Еще силу находит, философствует… А когда-то Академия наук премию ему дала и золотую медаль за книгу о Ломоносове!
В январе 1922 года Иван Шмелев обратился к писателю Константину Треневу, который служил работником Крымского отдела народного образования: “Решительно заклинаю Вас! Спасите умирающего с голоду старика Ивана Михайловича Белоруссова… Позор!
Старика выгнали из Наробраза! Издевались! Старик побирается по базару. Собирает с пола булочные крошки с грязью и варит. Я не могу ему ничего дать. Завтра отнесу последнее. И заметьте, старик, ему 72 года, – он бывший учитель Л.Андреева, директор Орловской гимназии, когда-то богатый человек, не имеет ни клочка белья, не имеет платья!”
Но помощь была уже не нужна. Той же зимой Белоруссов скончался в Алуште.
Умер старик вчера – избили его кухарки! Черпаками по голове били в советской кухне. Надоел им старик своей миской, нытьём, дрожаньем: смертью от него пахло. Теперь лежит покойно – до будущего века. Аминь. Лежит профессор, строгий лицом, в белой бородке, с орлиным носом, в чесучовом форменном сюртуке, сбереженном для гроба, с погонами генеральскими, с серебряной звездочкой пушистой – на голубом просвете.
Своего бывшего ученика Леонида Андреева, скончавшегося в финской эмиграции в сентябре 1919-го, старый учитель все-таки пережил на два с половиной года…
Осенью 1891 года Леонид Андреев поступает на юридический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета. Почему? Казалось бы, орловцу было разумнее выбрать Московский университет. Это и ближе к родным, и жизнь в Москве дешевле. Наконец, в Москве существовало крепкое орловское землячество, всегда готовое оказать помощь студенту из родных мест.
Да и сам Андреев, судя по дневнику и письмам лета 1891 года, склонялся в сторону Москвы. Петербург пугал его своей холодной, чиновничьей атмосферой, которая ему, “пушкарю, проломленной голове”, была не по душе и не по темпераменту.
В беседе с Василием Брусяниным, состоявшейся еще при жизни писателя, его матушка отвечала на этот вопрос уклончиво. Она либо лукавила, либо основательно забыла о том, что тогда произошло на самом деле.
