Это написано еще до смерти отца Сибилевой. Она случится четыре месяца спустя и окажется такой же внезапной и скоропостижной, как смерть отца Леонида. Но к тому времени роман между влюбленными зайдет уже далеко.
Неизвестно, какие моральные устои царили в семье Сибилевых и что говорили об этих отношениях в семье Андреевых, но сексуальная связь между Леонидом и дочерью присяжного поверенного не была ни для кого секретом. Отцу Зинаиды не нравился Леонид, Анастасия Николаевна не любила подругу сына. Но гимназист и курсистка оставались ночевать друг с другом в обеих домах совершенно открыто.
С самого августа ни один вечер не проходил у нас без “акта любви”, и этот акт повторялся раз до трех-четырех. Вскоре провожание домой (да надобно заметить – я раза два или три ночевал у нее и тогда уж, конечно, почти всю ночь не спал) заменилось тем, что Зинаида стала оставаться ночевать у нас, и я тогда опять-таки не спал все ночи.
Вместе с учебой в гимназии, работой репетитором и рисованием на заказ (в том числе скабрезных рисунков, до которых были охочи орловские купцы и мещане), любовь “на износ” привела его к нервному истощению: “…нервная система моя пришла в окончательное расстройство: я говорил, почти не сознавая, что говорю, делал всё, ходил – как пружинный автомат”.
Родственница Андреева Софья Панова утверждала, что сексуальная связь между Леонидом и Зинаидой началась еще раньше, во время учебы в гимназии в старших классах, и что Сибилева тайно от своих родителей делала аборт.
Мы не знаем, как относилась к этому всему Зинаида. Но Леонид после ее отъезда в Петербург страдал серьезно.
Его брат Павел пишет:
“Любовь его, поскольку я знаю, ни в этот период его жизни, ни после никогда не была особенно радостной; в сущности она всегда носила драматический характер. В любви он был очень требователен и эгоистичен, как и вообще в жизни. От женщины, с которой его связывала любовь, требовал полного самоотвержения и подчинения своей личности…”
Но выходило ровно наоборот. Зинаида в столице живет насыщенной жизнью, на которую он, оставшись в Орле, никак не может повлиять. А ведь он уговаривал ее не ехать в Петербург! (Против этого был и ее отец.) Можно только догадываться, с каким выражением лица подруга Гедройц читала письмо своего орловского любовника, где он объяснял ей разницу между мужской и женской изменами:
Не забывай, деточка, что мы с тобой природой и жизнью поставлены в совершенно различные условия. Если изменяет мужчина, то он ровно ничего не теряет (не говорю о нравственности); даже его фонды поднимаются в глазах других, и он на 50 % выше ценится, тогда как женщина теряет и репутацию и свою цену, становясь вещью легко или даже общедоступною. Ведь ты знаешь, что всякий мужчина слегка презирает отдавшуюся ему женщину, хотя бы он и любил ее и хотя бы она также по любви отдалась ему.
И это пишет человек, который в других письмах слезно жалуется на невнимание с ее стороны и не может скрыть ревности к любому мужчине, оказавшемуся с ней рядом.
Но что больше всего угнетает Андреева и в чем он признается своей подруге – это
Иногда у него нет денег на почтовую марку, чтобы отправить письмо возлюбленной, а пишет он ей гораздо чаще, чем она ему. Его “тянет к роскоши, к обществу, к жизни привольной, широкой”. А он задолжал сторожу 60 копеек за пирожки и теперь боится показаться в гимназии, потому что отдавать нечем.
