Тяжело, Зиночка, быть бедным, ой как тяжело. Все тебе господа – и всем ты раб…
Пью оттого, что скучно и гадко. В умственном отношении совсем швах: ничего не читаю и поглупел. Стали удивительно часто появляться припадки бешенства, подобные тому, какой был на Рождество, когда я с Ильиным[17] поссорился. В общем, ужасно скверно. Не дождусь того времени, когда буду жить с тобой вместе, а то пропаду ни за грош.
Об одном из таких припадков Андреев рассказывает в письме к Зинаиде. Он старается говорить об этом с юмором, но получается не очень весело.
Поехали на лодке; пили много, а я больше всех; часам к 11 я впал в бешенство… Картина 1-я. Я, освещенный заревом костра, стою с оскаленными зубами, с дикими глазами и говорю речь; красная рубашка с засученными рукавами и расстегнутым воротом и бутылка, которую я держу в руке и грожусь убить всякого, кто подойдет, – делает меня действительно страшным. Речь же произнесенная начинается так: “Вы все, подлецы, мать вашу… своей пошлостью и тупостью заели мою жизнь…” и так далее…
Картина 2-я. Я разношу всех; паника; Шлеммер[18], спасаясь от меня бегством, переплывает реку; Арбузов забирается в какой-то ров.
Добираюсь до лодки, в которой сидят Лещинский и Плотников, и топлю лодку купно с пассажирами. Антоныч кричит: “Спасите, спасите!..”, но, к счастью, оказывается мелко.
Он продолжает пить и во время экзаменов и сам удивляется, что получает за них “хорошо” и “удовлетворительно”.
После экзамена мы все опять пили в Городском саду. И вчера пили. И нынче пить будем.
На выходе из гимназии Андреев не похож на того “мажора”, каким он был в начале учебы. Внезапно свалившаяся бедность и нервный роман с Зинаидой сильно повлияли на него. Учеба, работа, бессонные ночи, пьянство с безобразными выходками и вместе с этим постоянная тревога за свое и своих родных будущее.
Все это и формировало мировоззрение будущего писателя, тот его “
Не столько книги формировали, сколько сама жизнь.
А я, деточка, опять начинаю в гартмановщину и шопенгауэровщину погружаться, хотя никого из сих славных философов и не читаю – так чтой-то от плохой жизни пессимизм обуревать начинает… Война всех против всех! – вот соль жизни, квинтэссенция соломоновской мудрости! К черту разум, к черту развитие с его дурацкими требованиями и претензиями. Будь животным, как и должно, ешь, пей, люби и веселись, пользуйся минутой и забывай о завтрашнем дне – вот философский камень, который я так глупо искал в книгах. И плюй на все!
“Величайшим актом мудрости”, пишет он Сибилевой, является
