Из всех преподавателей в дневнике упоминается только историк и социолог Николай Иванович Кареев (1850–1931), читавший курс по философии истории. Однако и на ней Андреевым “овладела такая сонливость, как будто неделю не спал”.
Но все эти стенания и жалобы молодого Андреева не стоит понимать буквально. Здесь важен не текст, а контекст. Он приехал в Петербург не ради университета. Он приехал ради
Он ошибся и в первом, и во втором. Причем понял это чуть ли не с первых дней пребывания в Петербурге.
Андреев прибыл поездом на Николаевский вокзал в один из последних дней августа 1891 года и прямо с вокзала отправился к Зинаиде. Она жила в маленькой комнатке в мезонине на 6-й линии Васильевского острова, в доме, где находился пансион Веры Гедройц. Летом того же года Леонид и Зина гостили в имении ее родителей в Орловской губернии. Уже тогда, еще до переезда в Петербург, Андреев из разговоров с Зиной мог почувствовать силу влияния этой женщины на свою подругу.
Жилище, в котором временно оказался Андреев, он опишет в рассказе “Розочка”:
Помещалась Марочка в мезонинчике, составлявшем нашлепку на громадном трехэтажном доме, с окнами, выходившими на двор, где частенько начали появляться шарманщики и певицы, которых мы с ней слушали в приоткрытую фортку.
– Любила я, штрадала я, – А он, подлец, – забыл меня!
Сибилева вела уроки по математике с ученицами пансиона и получала за это бесплатное жилье и пропитание. Леонид же оказался здесь в качестве гостя не то чтобы незваного, но и не слишком желанного. Он сразу понял это. Жить молодому человеку среди девиц было не слишком уютно, и уже через неделю они переехали в съемную квартиру на Малом проспекте Васильевского острова. Она была дорогой и, как пишет Андреев в дневнике, “дрянь ужаснейшая”.
А уже через месяц они разъехались. Зинаида вернулась в пансион, а Леонид снял комнату на 4-й линии острова.
Вчера мы с Зинаидой разделились. Мы убедились и взаимно убедили друг друга, что наша совместная жизнь обходится очень дорого – в денежном отношении конечно, а я думал про себя, что и в моральном тоже… Разделом я доволен: мне слишком надоело мучиться из-за Зинаиды, и в этом разделе я вижу средство уменьшить количество этих мучений. Кроме того, я в нем вижу шаг к разрыву. Как бы ни хотела часто ходить ко мне Зинаида, связь, которая у нас главным образом состояла в сожительстве, будет порвана.
Между его приездом в Петербург и этой записью прошло чуть больше месяца.
Болван! Вот с нынешнего дня мое настоящее имя. Заслужил я его, тысячу раз заслужил, скажу без лести, и заслужил тем, что глупо, как 8-летний ребенок, поддался речам Зинаиды и поехал с ней и для нее в Петербург. Теперь я плачусь за это, сильно плачусь – и поделом, конечно. Пришлось мне испытать теперь то, что еще никогда не испытывал, пришлось ознакомиться с чувством человека, считающего себя лишним.
Вставшая между Андреевым и Сибилевой Вера Гедройц была женщиной незаурядной. Одной из тех, что не просто участвуют в истории, но творят ее.
Она происходила из знатного литовского княжеского рода. За участие в польском восстании 1863 года ее отец был лишен российского дворянства, отправлен в Самарскую губернию, а затем семья Гедройц перебралась на Орловщину, где у них было имение Слободище. Здесь в 1870 году и родилась Вера.
Девочка росла с независимым характером. Ее даже исключали из гимназии за поведение, но потом восстановили. Еще в гимназии она прочитала запрещенный роман Чернышевского “Что делать?”, оказавший на нее огромное влияние и подсказавший путь к женской независимости, которой через фиктивный брак добивается главная героиня, тоже носящая имя Вера.
