Выражение “Без догмата!” – прямой отсыл к одноименному роману польского классика Генрика Сенкевича, который вышел в 1889 году и был переведен на русский язык. Это единственный роман Сенкевича, написанный в форме дневника. Его главный герой, 35-летний мужчина из богатой семьи Леон Плошовски, разочаровавшись в жизни, отправляется в путешествие по Европе и пытается разобраться в самом себе и своих крайне запутанных отношениях с женщинами. В финале Плошовски кончает с собой.
Вот он – герой молодого Андреева! Понятно, почему некоторые письма к Сибилевой он подписывает
Единственное, как я думаю, средство, которое могло бы радикально излечить меня от всех моих страданий, – это много, много денег. Сейчас же бы путешествовать!
Приехав в Петербург, Андреев впадает уже не в бедность, а в нищету. Настоящую нищету.
Все время в голове мысль о деньгах. Как ни стараюсь экономить, плывут, между пальцев плывут. Хотел было ограничить себя касательно еды – да не могу. Аппетит как назло волчий, и как начнет брюхо подводить, не в состоянии терпеть… Пить стал бы, да не на что… Вчера обедал за 10 коп., а нынче совсем не обедал, да и завтра то же придется. Вот когда с голодом познакомимся-то.
Но это противоречит воспоминаниям его родственницы Софьи Пановой, которая утверждает, что у Андреева-студента не было не то что двух пальто, а порой и одного, которым приходилось делиться с товарищами. И хотя эти воспоминания относятся к московскому периоду его учебы, когда он с другими студентами снимал номера в гостинице Фальц-Фейна на Тверской, его жизнь в Петербурге уж точно была не лучше московской.
Я как-то разом постиг цену всех вещей в мире, и постиг ее крайне странным образом. Раньше у меня не было критерия ценности, а тут он у меня разом явился, и явился в очень странном виде – в виде очень скверного, грязного обеда у фон Дервиза, за который я платил 20 коп. и который считал чуть не “перлом творения”… И вот на эти гаденькие, хотя с филантропической закваской, обеды я стал переводить все, что мне случалось видеть и покупать. Стоял ли я на берегу Невы и смотрел на снующие мимо пароходы или покупал камаши[19], я думал: а сколько обедов стоит один переезд на пароходе? а сколько обедов можно купить на эти 5 рублей, которые я плачу за камаши? и т. д. Обеды! вот единственная мысль, которая владела мною, что бы я ни делал, куда бы я ни шел.
На какие же деньги он существовал? Постоянной работы у него не было. В дневнике есть только одно упоминание о каких-то заработанных 30 рублях. Мать присылала деньги, когда удавалось заложить ценные вещи из дома. Но у нее самой порой не было 7 копеек на марку, чтобы отправить сыну письмо.
Спасала орловская подруга, тайно в него влюбленная, – Люба Дмитриева. В письма к Леониду она вкладывала то 20, то 30, то 50 рублей. Поначалу это возмущало Андреева. Щадя его самолюбие, девушка отправляла деньги анонимными почтовыми переводами. Но потом он смирился. Убедил себя в том, что Люба ему “как сестра”.
