– Ничего делать не нужно. – Она налила чай и поставила чашку на стол, а потом кивнула в сторону двери. – Я уже забрала первое яйцо после дождя. Куры несутся хорошо, даже очень. Обычно стоит упасть паре капель, и яйца из них приходится чуть ли не выжимать. – На плите шипела сковорода. – А мистер Хэррингтон будет завтракать?
– Я спрошу у него.
Дверь в кабинет была открыта. Алекс устроился в кресле, положив на стол длинные ноги. При виде жены он свернул газету.
– Доброе утро, дорогая.
Леонора оглядела комнату: полки с книгами, хрусталь в баре, фотографии в рамках – Алекс с ее дядей в охотничьих костюмах с закинутыми на плечо спортивными ружьями, Алекс в окружении высокопоставленных индийских чиновников, снимок его прежнего жеребца с венком из цветов на шее… И ни единой фотографии жены.
– Кухарка просила узнать, будешь ли ты завтракать.
– Через минутку.
Леонора провела пальцами по поверхности письменного стола, по узору бронзовой настольной лампы.
– А как скоро вернутся люди со стадом? – небрежно поинтересовалась она.
– Где-то через месяц. – Алекс уронил газету на пол и снял ноги со стола. – Чтобы пригнать всех этих животных, нужно немало времени. – Он откинулся на спинку кресла и с довольной улыбкой сплел пальцы перед собой. – Я уже подготовил контракт на поставку мяса в Британию. А то, что останется, будем продавать на руднике.
Леонора кивнула и, подойдя к окну, раздвинула шторы.
– На улице так красиво. Не хочешь прогуляться?
– Может быть, чуть позже. – Алекс выдвинул ящик стола и принялся рыться в папках. – Мне нужно написать письмо в церковь и переслать им денег по телеграфу.
– С каких это пор ты стал делать пожертвования церкви?
– С тех пор, как они начали пытаться нам угодить. К тому же церковь в этих краях имеет большое влияние. И радовать их – это хорошее вложение. – Алекс задумчиво потер подбородок и поднял на жену глаза, словно удивляясь, что она до сих пор здесь. – Что-то еще?
– Я подумала, что, возможно, мы могли бы на денек съездить в город. А ты не считаешь, что нам нужно периодически выезжать отсюда?
– Да, согласен, но не сегодня. – Он вынул несколько листов бумаги и повернулся к печатной машинке. – А почему бы тебе пока не обследовать окружающую местность? Ты ведь практически не выходишь из дома. – Алекс вставил чистый лист под ролик и провернул его. – Вот что я тебе скажу: после того как я улажу все дела, мы совершим выезд в город. Я познакомлю тебя с женами друзей, устроим пикник, вечеринку или еще что-нибудь в этом роде. Как тебе такая идея?
– Хорошо. А я не могла бы пожить с тобой несколько недель в Кулгарди?
Он резко обернулся, и на лице его появилось выражение, близкое к панике.
– Это исключено.
– Но почему?
– Город при руднике – это не место для настоящей леди. – Он повернулся к печатной машинке и принялся нажимать на круглые клавиши.
Леонора прошла по сходням через высохший ручей, дно которого после ливня превратилось в месиво. Неподалеку от этого места стоял домик приказчиков фермы, небольшой и симпатичный, прятавшийся в тени огромного голубого эвкалипта. Солнце светило ей в лицо. Зеленые попугаи пронзительно кричали, щелкали серыми мускулистыми языками и хлопали желтыми изнутри крыльями.
Поднявшись на подметенное крыльцо, она встала на цыпочки и заглянула в окно. На вбитом в стену крючке висела куртка, на спинке стула – фетровая шляпа. Комната была чистенькой и аккуратной, на кухонной стойке стояла сложенная стопкой посуда. В открытую дверь спальни ей была видна часть кровати, застеленной чистым бельем. Все это выглядело очень личным, даже интимным, и она поспешила вернуться к мостику.
Леонора продолжила обход поместья, прошла мимо курятника с крупными коричневыми курами, мимо громадной водонапорной башни – ей стало холодно от одного только приближения к ней. Она все шла и шла, глядя на солнце, птиц, небо над головой, пока не стало казаться, что это мир движется ей навстречу, а тело ее покоится на месте.
Посреди растрескавшейся равнины вдалеке возникла горстка лачуг. Над жестяными крышами, большинство из которых были ржавыми, а некоторые даже с дырами, вился дымок и расползался запах подгорелой патоки. Леонора приблизилась к первой из лачуг. Двери тут не было, на ее месте чернела дыра, напоминавшая открытый рот. Подойдя ближе, она заглянула внутрь и увидела утоптанный земляной пол. Внезапно откуда-то из темноты появились две ноги с кривыми желтыми ногтями, и Леонора отшатнулась, испуганно прижав ладонь к груди. На пороге стоял старик, седые волосы которого резко контрастировали с почти черной кожей.
– П-простите, – запинаясь, пробормотала она. – Я не знала, что тут кто-то живет.
Старик молча следил за ней подслеповатыми глазами с покрасневшими белками. Высокий и ужасно тощий, он был странным образом одет в западную одежду, которая висела на нем, как на вешалке.
– Простите, – повторила она, чувствуя, как на лбу от смущения выступает пот.
