– Постарайтесь все-таки удержать ее. Но если не получится – бросьте повод, – дон Мигель усмехнулся. – Не беспокойтесь. Мы с Райо перехватим ее.
Лопе придержал стремя, и Беатрис спешилась. Особой надежды на успех идеи мужа она не испытывала, но возражать не стала. Взяв Олу под уздцы, она пошла по тропинке. Кобыла охотно последовала за ней, и в этот момент из кустов с треском выпало
– Ола…. Ола-а-а… – протяжно позвала она и негромко присвистнула.
Конечно же, умение свистеть, не делало чести благовоспитанной девице, но однажды Беатрис была свидетельницей того, как конюх успокоил нервного коня таким способом, и она надеялась, что это поможет и ей. Продолжая звать кобылу и посвистывать, Беатрис кинула взгляд на чучело: ну и страшила – в шипах, с оскаленной пастью и намалеванными на морде красными глазищами. У братьев да Варгос было богатое воображение – настоящая игуана, пожалуй, внушала меньший страх, чем это исчадие ада.
Неизвестно, была ли Ола тоже приучена к свисту, но понемногу она успокоилась, хотя фыркала и прядала ушами, косясь на ужасное чудище. Ласково уговаривая лошадь, Беатрис легонько потянула ее за повод, а чудище на этот раз не пыталось напасть, и Ола двинулась вперед.
– Вот видишь, Беатрис, – удовлетворенно сказал дон Мигель, когда они возвращались домой. – Все прошло просто замечательно.
Они ехали бок о бок, и Беатрис могла видеть довольное лицо мужа.
– И Ола ничего не будет бояться? – скептически спросила она.
– Будет.
– Но тогда зачем этот урок?
– Ола испугалась, но ты была рядом и смогла успокоить ее. Она доверилась тебе, и в следующий раз охотнее подчинится твоей воле, – дон Мигель помолчал, а затем спросил: – А теперь расскажи, что нового ты узнала у отца Кристиана за последние недели.
Беатрис смутилась: после ссоры она избегала разговоров о госпитале, полагая, что мужу неприятно, все, что касается этой темы.
– Отец Кристиан заинтересовался бальзамом сеньора Рамиро, – осторожно ответила она.
– И что же, Франциско поделился своими секретами?
– Сеньор Рамиро очень добр! – воодушевилась Беатрис. – А бальзам и вправду творит чудеса. Особенно благотворно его действие, когда раны уже начали гнить…
– Неужели тебе и в самом деле нравится рассуждать о методах исцеления гниющих зловонных ран? – перебил ее не скрывающий своего удивления дон Мигель.
– Да, – потупилась Беатрис. – И я сожалею, что мне как женщине недоступны более глубокие знания о врачевании. Вот сеньор Рамиро – сколько снадобий он изобрел!
– Ей-богу, предпочитаю, чтобы ты была моей женой, а не моим судовым врачом, – де Эспиноса рассмеялся, но, заметив обиженный взгляд Беатрис, добавил: – Твои таланты неисчислимы. Думаю, что из тебя бы получился не только превосходный доктор, но и прекрасная матушка-настоятельница, если бы я не вмешался. Господь еще накажет меня за святотатство, ведь я поспорил с Его волей.
– Возможно, Он избрал тебя своим орудием, и ты, напротив, исполнил Его волю, – возразила Беатрис, украдкой скрещивая пальцы в древнем знаке, отгоняющем зло.
Солнце приближалось к полуденной черте, и Беатрис начала уже беспокоится, хватит ли ей времени, чтобы приготовиться к приему. Однако в этот день случилось еще одно происшествие. Когда они въехали во двор, то услышали женский визг и крики: в доме что-то стряслось. Шум доносился из западного крыла, и де Эспиноса нахмурился:
– Что за черт?
Он спрыгнул с коня и, кинув поводья подоспевшему конюху, бросился ко входу в дом. Братья да Варгос припустили следом.
Спешившись, Беатрис побежала за ними. Широкая юбка мешала ей, и когда, запыхавшись, молодая женщина поднялась на второй этаж, мужчин нигде не было видно. Впрочем, догадаться, где они, не составляло труда: дверь кабинета была распахнута, и именно оттуда раздавались крики и грохот.
– Это дьявол! – взвыла какая-то из служанок.
Беатрис показалась, что это была Мерседес. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если бесконечно хладнокровная женщина оставила свою сдержанность.
– Хосе, мои пистолеты! – крикнул дон Мигель.
Беатрис подбежала к дверям и едва не наткнулась на Санчо и Лопе, стоящих на пороге. С другого конца коридора спешили Лусия и Фернандо. Беатрис вошла вовнутрь и остановилась, остолбенело разглядывая кабинет, где царил полный разгром. Стулья были перевернуты, пол устилали заляпанные бордовыми пятнами вина клочки бумаги, осколки разбитого графина и выброшенные из шкафов статуэтки. Рассыпанные по столу документы были залиты чернилами из опрокинутой чернильницы. Мерседес, втягивая голову в плечи, пятилась к дверям. Рядом со столом стоял на четвереньках Хосе, держа пистолет и пытаясь зарядить его трясущимися руками. Среди этого хаоса возвышался дон Мигель. Он смотрел в правый верхний угол кабинета. Посмотрев туда же, Беатрис заметила темный ком на одном из шкафу и, приглядевшись, поняла, что это довольно крупная обезьяна.
– Чего ты возишься? – поторопил слугу де Эспиноса.
