Хосе подал ему пистолет. Прицелившись, де Эспиноса выстрелил в зверька. Тот с визгом метнулся на люстру, закачавшуюся под его весом. Оказалось, что в лапках у обезьяны находится второй пистолет. Она чуть было не выронила тяжелое оружие во время прыжка, но удержала его, и теперь, скалясь и гримасничая, передразнивала де Эспиносу, поочередно целясь во всех присутствующих. Мерседес всхлипнула, а Хосе полез под стол.
– Не дури, Хосе, – раздраженно буркнул дон Мигель, – пистолет у нее разряжен.
Он поднял с пола мешочки с боеприпасами и, положив их на стол, стал перезаряжать свой пистолет, время от времени бросая взгляды на обезьяну, раскачивающуюся под потолком.
– Дьявол! – вновь подала голос Мерседес.
– Воистину… – среди столпившихся возле дверей слуг послышались причитания.
– Это обезьяна! Мерседес, неужто ты никогда не видела их? – возразила Беатрис.
– Это Дьявол в обличии отвратительной твари! – прошипела служанка. – И он явился, чтобы смутить наш дух! – она истово перекрестилась.
– Думаю, в своем истинном обличии Дьявол смутил бы наш дух гораздо сильнее, – Беатрис тоже перекрестилась, как привыкла делать при упоминании Нечистого.
Санчо вполголоса разразился замысловатым богохульством.
– Да отгниет твой поганый язык, Санчо да Варгос! – набросилась на него Мерседес. Ее глаза горели фанатичным огнем. – Как ты смеешь сквернословить в такую минуту?! Когда мы смиренно должны…
– Старая карга, – не остался в долгу Санчо.
– Прекратить! – рявкнул де Эспиноса.
Он вновь прицелился в обезьяну, но та уже прекрасно понимала исходящую от оружия угрозу. Она заверещала, швырнула в сиятельного адмирала пистолет и прыгнула с люстры прямо в лицо Мерседес. У служанки вырвался безумный вопль, а обезьяна перепрыгнула на взвизгнувшую Беатрис, затем молнией метнулась к открытому окну. Выстрел дона Мигеля лишь разбил одно из оконных стекол, но не причинил никакого вреда зверьку, успевшему скрыться в густой листве деревьев.
Хотя обезьяна пребольно оцарапала запястье Беатрис, та не выдержала и прыснула со смеху: грозный адмирал Испании, яростно смотревший вслед постыдно бежавшему «противнику», выглядел забавно.
– Рад, если вас это развеселило, донья Беатрис, – кисло заметил дон Мигель. Он окинул взглядом кабинет, оценивая урон, нанесенный его святая святых бесцеремонным зверем. – Откуда она взялась?
– Окно было открыто, дон Мигель, – покаянно пробормотал Хосе. – Сталбыть, сбежала из зверинца и…
– Что же, кроме себя винить никого. Хосе, Мерседес, приведите все в порядок. Что касается моего последнего рапорта его королевскому величеству, то увы, он безвозвратно погиб.
– Дон Мигель, прошу прощения… – смущенно сказала Беатрис.
– Не стоит извиняться. Это и в самом деле было забавно, – дон Мигель с неожиданной насмешкой взглянул на перекошенные от страха лица слуг и язвительно хмыкнул: – Но было бы гораздо забавнее, если бы пистолет, попавший в лапы этой твари, был заряжен.
Леонора, маркиза де Франкавилья, придирчиво всматривалась в свое отражение в зеркале: неужели морщина? Так и есть, алебастрово-белую кожу лба пересекала тонкая, но заметная морщинка. И возле глаз тоже… Попробовать притирание из цветков гелиотропа и амариллиса, который ей продал на прошлой неделе ушлый торговец? Или крем на козьих сливках?
Она раздраженно куснула нижнюю губу. Это все здешнее солнце – под его лучами женщины увядают быстрее, чем в Европе. И как бы она не старалась защитить кожу, зеркало беспощадно напомнило ей, что ее весна осталась позади.
Но надо же ей было заметить это именно сегодня, когда дон Барталомео устраивает прием! И там же будет Мигель! Да, Мигель со своей женой!
– Донья Леонора, позволите причесать вас? – голос молоденькой камеристки нарушил ее размышления.
– Позови Кафтучи, Бланка.
Бланка позволила себе презрительную гримаску.
– Ты чем-то недовольна? – обманчиво спокойно спросила Леонора.
Девушка вспыхнула, презрение на ее лице сменилось растерянностью.
– Я… не знаю, где она, донья Леонора…
– Так пойди и разыщи ее!
Бланка выскочила из комнаты, а маркиза продолжила созерцать свое безупречное лицо. Почти безупречное… Впрочем, ее глаза все так же хороши. И волосы…
Ее мысли вернулись к дону Мигелю де Эспиносе.
Запретная связь длилась несколько лет, и их страсть была такой же жгучей, как солнце Эспаньолы, такой же испепеляющей, как пламя костра для нераскаявшейся грешницы… Или она лишь вообразила себе это? Разве могли они надеяться на что-либо? Мигель не обещал да и не мог ничего ей обещать. Он уходил в море – надолго и всегда внезапно, и она быстро отучилась ждать его, а затем негритенок-посыльный приносил ей записку, и сеньор адмирал неистовым ураганом вновь врывался в ее жизнь, желая начать с того самого места, где они остановились в прошлый раз. Им везло: кроме Кафтучи, чернокожей рабыни, привезенной откуда-то с засушливых равнин Намибии, ни у кого не зародилось и тени подозрения, что добродетельная маркиза де Франкавилья – неверная жена. Однако в преданности черной ведьмы донья Леонора не сомневалась.
