–А давай пока вместе. Я помогу, – улыбнулась она ему и подтолкнула жеребца опять в денник, не обращая внимания на его явный протест.
Эльдалин пришёл на двор конюшни, когда на небе вовсю мерцали звезды. Так долго они говорили, искали согласия, и не верилось теперь, что окончательное решение принято. Ничего не было нового в их размышлениях, кроме одного, высказанного Индилом.
–Что, если сейчас, пусть пойдём мы с открытым намерением сражаться, они не примут вызов?
–Вряд ли такое возможно, – высказался Манель, – они не упустят возможности – мы будем не защищены от них своими стенами.
И Эльдалин думал так же; ему калианты виделись существами истинно кровожадными, захватчиками, подверженными развитым, но животным инстинктам.
–А мне кажется, что принц прав, – уверенно, но словно смущаясь, Тиритс выпрямился и взглянул на Индила. – Они хитры и осторожны. Если калианты не захотят сражаться, мы не сможем их обнаружить.
–Как тогда в лесу, – пробормотал Имирин.
–Да. Да, как тогда, поэтому я и говорю это! – то, что мотив его мыслей так быстро уловили, придало Тиритсу смелости, и он продолжал говорить. – Если мы будем планировать атаку, – эльф выделил это последнее слово, – у нас ничего не получится. Нам придётся дождаться, пока они нападут на нас, а тогда всё может обернуться совсем плохо.
–Есть ещё одна проблема, – Индил спокойно подхватил речь лучника, – которая заключается в том, насколько сильно мы позволим себе рисковать.
–Что ты имеешь в виду? – спросил Эльдалин; ему крайне не нравилась подобная формулировка.
–Раз уж они будут выбирать, где начнётся сражение, значит, место в итоге станет невыгодным для нас, – отвечая не только Эльдалину, но всем, начал Индил. – Если мы остановимся там, где запланируем, они не появятся. Скорее всего, нам придётся завести самих себя в ловушку. Мы должны хорошо представлять, как далеко сможем зайти. Во всех смыслах.
–Значит, сражение либо не состоится, либо произойдёт в самом неблагоприятном для нас положении, – хмыкнул, подытожив, Охтар.
Индил кивнул, а Тиритс, глядя на принца, воскликнул:
–Но нам нельзя допустить ни того, ни другого!
–Нам придётся допустить даже худшее, – проронил Имирин.
Сказанное королём легло в основание всех планов, которыми предстояло руководствоваться. Они на самом деле допустили всё худшее, что только смогли представить, оставив лишь один шанс.
Один отряд останется в крепости. Командовать им назначено Манелю, как ответственному за оборону крепости.
Это не пришлось ему по душе.
–Будем говорить честно! – воскликнул он, уперев кулак в стену. – Зачем это нужно, раз мы собираемся поставить точку?
–Мы говорим совершенно открыто, – заверил его Имирин. – Твой отряд останется в крепости. Вы не выйдете за её пределы, что бы ни случилось. И будете защищать наши стены.
–Значит, так,– Манель сложил руки на груди. – Вы заранее рассчитываете, что предприятие наше равно самоубийству? Несмотря даже на то, что мы с таким воодушевлением взялись отстаивать своё право на жизнь?
–Калианты могут напасть на крепость, не тронув нас, решив, что мы оставили замок. У вас есть рог, и мы вернёмся, оказавшись у них за спиной, а вы тем временем удержите позицию.
Индил говорил глупости, но выступал упорно, желая успокоить друга. Сам он прекрасно понимал, что к чему. Калиантам не нужна крепость.
–Я не зря просил о честности! Индил, ты…все вы здесь отлично знаете, о чем мы говорим. Если хотите оставить в живых хоть кого-нибудь, пожалуйста, я не против, только это будет не мой отряд!
Манель обращался к королю гневно, забыв о приличиях, но сейчас был не тот час, чтобы замечать это. Имирин смолчал.
–Да, я знаю, что вы хотите сказать – мы будем просто ждать вас, живых или каких угодно, имитируя боевую готовность! Или, может, вы ссылаетесь на то, что мы должны быть готовы прикрывать ваше отступление, если вы потерпите неудачу, но доберетесь-таки до ворот? Но я вот что скажу: в том, что мы задумали, исхода два – либо вы вернетесь победителями, истребив всех чудищ, либо не…
–Именно отступление вы должны будете прикрывать, командир! – Имирин стремительно развернулся на каблуках и прошёл вглубь тронного зала; в его тоне эльфы слышали гнев и нетерпение, король говорил быстро, повысив голос, и не давал никому перебивать его. – То, что мы задумали, никогда не впишется ни в какие рамки и расчёты, в этом даже смысла большого нет! Ты говоришь, что я считаю это самоубийством – а что это ещё, по-вашему? Скажите мне, что понимаете хоть что-то, и я буду умолять вас объяснить это мне!
Имирин взглянул в глаза каждому. Тиритс глядел испуганно, в глазах Манеля разгорался гнев. Остальные держались мрачно, но молчали все.
–Я уже говорил и скажу снова. Мы поступаем так, потому что…потому что не делать ничего вовсе дальше не представляется возможным. Я вас уничтожил, я привёл вас всех сюда, похоронив в лесу, но вы все равно здесь и хотите сражаться – что мне, по-вашему, делать? Если вы, Манель, бросите крепость вместе с нами, шансов больше не будет. Ни на отступление, ни на помощь…ни на что!
–Веди, – обронил Индил в восстановившейся тишине зала.
