Лес Кости полностью

— Я хочу рисовать. — С открытого детского лица на старика глядели большие честные глаза. Мальчик был весь в грязи, в его прямых волосах запуталась трава — следы более ранних занятий. — Мне надоело делать такое. — Он бросил плохо сделанный каменный топор, который держал в руке; тот загрохотал по склону и тяжело приземлился среди столпившихся внизу женщин. Одна из них поглядела вверх и что-то зло прокричала. Она чистила шкуру, кровь запятнала ее локти. Женщины сидели вокруг едва горевшего костра, из кучи пепла мрачно торчали закопченные кости и наполовину сгоревшие щепки. Девочка-подросток, недоразвитая и угрюмая, шевелила умирающие угольки копьем.

— Я хочу нарисовать медведя, — зло сказал мальчик в пещере-святилище над ее головой. — Одноглазый, пожалуйста. Разреши мне нарисовать медведя. Ну, пожалуйста.

— Смотри, — рявкнул Одноглазый и показал куда. Серое небо пересекали черные силуэты — возвращались охотники. Они шли медленно, крепко сжимая копья; на плечах они несли убитых животных. Их вел Тот-Кто-Носит-Красное-Копье. Злое, исполосованное шрамами лицо, из царапин на щеках текла кровь. Он махнул выкрашенным красной охрой копьем, и женщины приветственно закричали в ответ.

«Красное Копье, — подумал Одноглазый. — Как я бы хотел, чтобы зубр достал тебя». Высокий охотник вошел в лагерь. На его плечах лежал олень. Он сорвал с себя меховую шкуру и кожаную тунику и шел голым; черные волосы покрывали все его тело, от шеи до кончиков пальцев ног, фактически заменяя мех. Он не знал о смертоносных мыслях старика над его головой. Сегодня он не убил зубра, так что, с его точки зрения, сегодняшняя охота была неудачной, и он был очень зол.

Мужчины свалили свою добычу у подножия утеса, потом приволокли от костра шкуры и корзины с топорами. Женщины сгрудились у пологого выступа утеса и хихикали, когда охотники покрывали их упругими шкурами, строя грубые палатки напротив основания утеса. Мужчины вбивали в шкуры особые острые колышки, прикрепляя их к земле, и подпирали в середине копьями. Небо потемнело еще больше, вдали перекатывался гром, трава шептала и пела, словно поклонялась стонущему ветру.

— Спускайся, — рявкнул Одноглазый. — Иди в свою палатку. Оставь меня в покое, щенок. Оставь меня.

Вместо этого мальчишка метнулся в глубь пещеры и засмеялся, когда Одноглазый вскрикнул от удивления. Мальчик ждал, что художник пойдет за ним, но Одноглазый внезапно замолчал, глядя на склон ниже себя. Послышался звук, словно кто-то карабкается в пещеру. Мальчик подкрался ко входу и задрожал, увидев, что к ним взбирается его отец.

Тот-Кто-Носит-Красное-Копье сел на корточки рядом с Одноглазым и зарычал:

— Старик, что случилось сегодня с твоей магией? Почему я не убил зубра? — Одноглазый посмотрел на рот, растянутый в ужасной усмешке, на прищуренные глаза Красного Копья, и в его сердце вселился страх. Он подался назад, но сильная волосатая рука протянулась и схватила его за шею. Охотник что-то прорычал и так сильно сдавил шею, что кость едва не треснула, потом, внезапно, освободил художника и осмотрел пещеру.

— Рисунки! Картины! — Твердые глаза повернулись к Одноглазому. — Зверей убивают только копья, ты, старый дурак. Копья, камни… и это. — Он поднял голые руки, пальцы которых согнулись от страшной силы, таившейся в них. — Старик, я убиваю зубров голыми руками. Я сворачиваю им головы, хотя их шеи вдвое толще моего тела. Я кручу их до тех пор, пока кости не хрустнут и не расколются, мышцы не порвутся и кровь не хлынет на меня. Рисунки! Ха! — Он ударил Одноглазого по лицу. — Если бы они, полные придурки, не верили бы в эту чушь, я бы убил тебя. Я бы сломал тебе шею двумя пальцами, большим и указательным. Я бы разорвал тебя напополам и бросил бы твое бесполезное тело стервятникам. Я бы отдал тебя Ворчунам, чтобы они тебя сожрали.

— Я рисую охоту, — пробормотал Одноглазый. — Мои рисунки защищают тебя. Они дают тебе власть над зверями.

Красное Копье засмеялся. Позади него появился другой охотник, который только что вскарабкался в пещеру, и коснулся рукой жестокого человека:

— Твоя жена поет для тебя, Красное Копье. Она горит желанием.

— Слышал, старик? — проворчал Тот-Кто-Носит-Красное-Копье. — Моя жена поет для меня. Я могу иметь любую женщину в племени, если захочу. Потому что я — лучший охотник! — Он постучал по своей голой груди и пододвинулся к художнику; от него сильно и тошнотворно пахло. — Я охочусь оружием, а не твоими картинками… — Он набрал в руку грязь и кинул ее на охряные стены. Потом взял сына одной рукой, бросил его на склон, соскользнул за ним вниз и исчез в палатке.

Второй охотник с симпатией посмотрел на старика:

— Сегодня он не убил зубра. Прости ему его гнев.

Одноглазый покачал головой: