— В шлюпку, мадам, — повторил Джеймс, и она порывисто схватила со стола ремни с пистолетами, наверняка вновь пожалев в мыслях, что так и не успела их зарядить.
— Как вам будет угодно, капитан.
Обернулась Катрин лишь раз: перед тем, как принять поданную ей руку и сойти в шлюпку. И подарила ему взгляд, который больше подходил жене, провожавшей мужа в опасное плавание. Взгляд, одновременно с этим говоривший «Если что-то случится… я не прощу».
Женщины, подумал Джеймс, поворачиваясь спиной к фальшборту, за которым скрылась шлюпка, и скомандовал:
— Идем на сближение.
Если капитан второго корабля достаточно умен — и действительно пират, — то покорно спустит паруса, ляжет в дрейф и притворится обыкновенным торговцем. Или, что еще хуже, достанет из-за пазухи каперское свидетельство. При таком, весьма неприятном и совершенно нежелательном раскладе предъявить ему в ответ будет нечего. Если подданный английского короля — судя по поднятому сине-красному флагу — потопил судно подданных короля французского, то его еще мог бы призвать к ответу французский военный корабль. Если вообще пожелал бы связываться с приватирами* и их защитой в лице целого государства. Английскому же кораблю при таком раскладе следовало отсалютовать более удачливому соотечественнику и продолжить свой путь на север, к островам Сент-Кристофер и Невис.
Но к чему бы приватиру поднимать пиратский флаг перед нападением? Ради устрашения? Возможно, но пиратство, в отличие от каперства, каралось виселицей. Стоило ли так рисковать? Да и корабли каперы предпочитали иного толка: быстрые, маневренные, с низкими бортами и парусным вооружением, казавшимся едва ли не втрое больше самого корабля. Зрелище, пожалуй, было даже комичное, но капитаны подобных судов не задумывались о том, как их корабли выглядят со стороны. Скорость и возможность брать на борт до двух сотен человек разом ценились куда больше неказистого внешнего вида. Это же суденышко больше походило на торговое, усиленное фальконетами* на верхней палубе и от силы двумя дюжинами пушек на средней.
— Это они, — убежденно заявил месье де Бланшар, едва взглянув на корабль в подзорную трубу. Мгновенно поверить этим словам было бы глупо — как знать, не пытается ли месье выместить свой гнев на первом попавшемся английском корабле? — но суета на верхней палубе выглядела подозрительно. С чего бы добропорядочным англичанам так нервничать при виде линейного корабля под флагом их же короля?
— Как думаешь, уберут паруса или нет? — поинтересовался Фрэнсис вполголоса и добавил, вспомнив о субординации. — Капитан.
— Стрелять по нам было бы глупо, — ответил Джеймс. Двадцать с чем-то пушек против девяноста — бой при таком раскладе закончится в считанные минуты.
— Сдаваться без боя тоже. Если они те, кого мы ищем.
— Но они не знают, что мы их ищем.
— Резонно, — согласился Фрэнсис. — Разговор с капитаном будет забавный, я полагаю.
Если этому разговору суждено состояться, подумал Джеймс, не отводя взгляда от реющего на ветру английского флага. Чтобы не оборачиваться на оставшуюся позади шлюпку.
— Пушки по левому борту держать готовыми к бою.
Чтобы, получив приказ атаковать, не тратить драгоценные мгновения на бессмысленную беготню по палубе, а зарядить орудия и дать залп со всех деков разом. Прежде, чем противник успеет сориентироваться и повредить хотя бы одну щепку на борту «Разящего».
— Хм, — сказал Фрэнсис, едва сероватые паруса идущего впереди корабля пришли в движение, начав подниматься к реям. — Полагаю, в этот раз мы обойдемся без пушечной пальбы.
У них нет другого выбора, подумал Джеймс, прежде чем отдать приказ подойти вплотную и протянуть между двумя фальшбортами — одним заметно ниже второго — длинную деревянную сходню. Добропорядочным купцам нечего скрывать от своих же военных, а пиратам действительно не оставалось ничего иного, кроме как притвориться вдвое добропорядочнее обыкновенных торговцев. Но капитан этого суденышка уж слишком старался.
— Чем обязаны, господа? — спросил он слишком заискивающим тоном, когда на палубу сошли двое офицеров в окружении морских пехотинцев в красных мундирах, и глаза у него забегали слишком торопливо и подозрительно.
— Ищем пиратов. Пару дней назад в этих водах потопили торговый корабль.
— Пиратов? — повторил капитан заискивающим голосом. — Мы честные купцы, офицер, и не якшаемся с подобными разбойниками.
— Что в трюме? — спросил Джеймс, краем глаза следя за движениями чужой команды. Нервничают, мерзавцы. Капитан еще держит лицо — пусть и слишком лебезит, — но простые матросы, столпившиеся на палубе, владеют собой куда хуже. И выдают и себя, и капитана куда сильнее. Понимают, что линейный корабль второго ранга за пару залпов отправит их суденышко на дно. Как понимают и то, что должны вести себя непринужденно, но страх сильнее голоса рассудка.
Крысы. Нападают на слабых, выходя из тени, лишь когда уверены в своей победе, и забиваются по углам, едва завидев тех, кто способен дать им серьезный отпор.
— Да ничего особенного, офицер. Кофе, табак, еще кое-чего по мелочи.