— Да нечего там рассказывать, — отмахнулась Катрин, придвигаясь вплотную и упрямо не открывая глаза.
— Неужели? То-то ходят слухи, что бедолага до сих пор напивается до беспамятства после каждой встречи с тобой.
— Чушь, — фыркнула Катрин, зажмурилась еще крепче от поцелуя в лоб, и спрятала лицо у него на груди, продолжив глухим голосом. — Этот, как ты выразился, бедолага напивается с тех самых пор, как впервые попробовал вино. А я всего лишь сказала, что никогда не выйду за дурака, считающего, будто я должна упасть к его ногам и благодарить небеса за такую милость лишь потому, что он два часа напролет говорил о том, как будет управлять плантациями его и моего отца. Ах да, еще он сподобился назвать меня красивой. Пару раз, не больше. Остальные мои качества его и вовсе не интересовали. Какая галантность, подумать только! Да за такого кавалера должны передраться все незамужние женщины Испанского Мэйна!
— Какое-то у вас, мадам, странное представление о галантности, — заметил Джеймс, вновь начав перебирать ее волосы, рассыпанные по обнаженной спине и плечу. — Я, помнится, и этого не говорил.
Во всяком случае до того, как она явилась к нему в каюту.
— Ты, помнится, — в тон ему ответила Катрин, — в драку бросаешься, не раздумывая, словно ты не офицер, а обыкновенный матрос. Причем не слишком трезвый. Я, знаешь ли, боюсь отпускать тебя в море. Ты же при первом удобном случае сцепишься с пиратами и будешь сражаться с ними до полного поражения. И не факт, что чужого. А уж если в деле замешана дама, то дело и вовсе окончится парой потопленных кораблей. Скажешь, я не права?
— Об этом, мадам, можете не беспокоиться. Сдается мне, это конкретное плаванье закончится тем, что «Разящий» просидит пару месяцев на своих говяжьих костях и я вернусь в Порт-Ройал, посыпая голову пеплом в знак раскаяния.
— Просидит на чем? — не поняла Катрин, подняв голову и удивленно нахмурившись.
— Это значит… долго стоять на одном месте*, — пояснил Джеймс, не сдержав улыбки при виде ее искреннего недоумения. — Морской термин.
— О, — ответила Катрин и чуть подняла брови, явно пытаясь отложить незнакомое выражение в памяти. По-английски она говорила до того чисто, что именно этим себя и выдавала — и, пожалуй, легким грассированием, в той или иной степени свойственным всем французам, — но моряцкие фразочки были по большей части ей незнакомы. — Любопытно.
— Так что твой муж напрасно беспокоился о пиратском разбое. Мы не найдем даже следов разгулявшихся в этих водах пиратов. И вернем замешанную в деле даму на Мартинику в целости и сохранности.
Она помолчала, погрузившись в известные ей одной размышления — а он даже успел задремать, прижимая ее к себе и чувствуя тепло ее тела и мягкость струящихся волос, — и наконец призналась глухим голосом:
— Полагаю, это последнее мое плаванье на «Разящем». Во всяком случае, в ближайшие несколько лет. Я становлюсь слишком подозрительной.
— Ты выглядела подозрительно еще во время первого плаванья, — пробормотал Джеймс, не открывая глаз, и она зашуршала простынью, устраиваясь поудобнее. Щеки́ коснулось теплое дыхание. — Сдается мне, в следующий раз не удастся сослаться даже на дружбу с губернатором Порт-Ройала. На меня и без того уже косятся все лейтенанты. И пара капитанов с других кораблей. Хотя в них-то я, пожалуй, уверен. Но вздумай еще кто сболтнуть лишнего, и мне придется долго доказывать, что ты действительно знаешь эти воды лучше многих мужчин.
Впрочем, вновь подбирать ее в море было бы не менее подозрительно. Уж больно приметная была дама. При таком раскладе легенда о ее любви к мореходству всё же выглядела правдоподобно — даму и в самом деле тянуло в море при любом удобном случае, и не ее вина, что каждый раз поблизости оказывался корабль Его Величества «Разящий», — но серьезную критику эта история смогла бы выдерживать очень недолгое время. Но в крайнем случае всегда можно было честно признать, что у капитана корабля случился непозволительный роман с замужней женщиной. Что поделать, не устояла дама перед офицером, а офицер — перед дамой. Не первый случай в истории Королевского Флота. Хотя даме, без сомнения, очень не понравится, если офицер начнет выставлять ее легкомысленной глупышкой, всего лишь ищущей развлечений вдали от престарелого мужа. Но так уж сложилось, что большинство мужчин охотно верят в женскую глупость и даже не задумываются, насколько эта глупость правдива. Он и сам не подозревал в мадам Деланнуа хоть сколь-нибудь серьезного противника, пока не прогремел тот злополучный выстрел.
— А мне, — пробормотала тем временем Катрин, не сумев подавить тяжелый вздох, — думается, что эта история уже близится к закономерному финалу.
— И к какому же?
— К тому, в котором ты женишься на какой-нибудь правильной, подходящей по статусу англичанке из хорошей семьи, а я возвращаюсь на Мартинику, рыдая и проклиная свою жизнь. Так оно всегда и заканчивается.
Джеймс открыл глаза — что это вы, мадам, удумали, на ночь глядя? — и парировал, совершенно не оценив ее настроения: