Лес нас найдет полностью

– Возможно, мы сможем ему помочь. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Хлоя встала на ноги:

– Отлично. Я скажу об этом Джошу, и мы начнем сворачивать лагерь.

– Точно. Хлоя?

– Что?

Ники устремила на нее холодный пустой взгляд:

– Если я увижу Паркера, я его убью. Родня он тебе или нет, клянусь Богом, что сделаю это, а если ты попытаешься мне помешать, то убью и тебя. Ты меня поняла?

Хлоя кивнула, проглотив застрявший в ее горле бугристый ком страха:

– Я тебя поняла.

– Так когда же ты собирался сказать нам, для чего приперся сюда? Или это должно было стать для нас сюрпризом?

Паркер продолжал идти, свой рюкзак он передвинул повыше, равномерно распределив вес по всей спине. Они шли уже час или больше, пробираясь сквозь заросли и следуя за солнцем.

Прищурясь, Паркер оглядывался вокруг в поисках чего-нибудь необычного. Он не знал, что ищет, но был уверен, что, увидев это, поймет: вот именно это он и искал.

– Вы не должны были заметить, что я ушел… ну, до того момента, пока не стало бы слишком поздно, чтобы кто-то из вас смог меня догнать.

– Погоди, ты это серьезно?

Паркер кивнул:

– Угу, именно таков был мой план.

– Выходит, ты собирался заманить нас сюда, а потом ночью исчезнуть в лесу?

– Ну, в общем да.

– Это жестоко, чувак. Очень жестоко.

– Я и не говорил, что мне это нравится. Но это было легче, чем пускаться в объяснения. Не знаю. Я думал, что вы все отправитесь домой без меня. Я собирался оставить записку.

– Записку? Ничего себе. Как великодушно. Ты же понимаешь, насколько это было бы шизово, да?

– Не шизовее, чем убить того, с кем дружил не первый год…

Нэйт вытаращил глаза:

– Ого! Это что, была шутка? Неужели великий и вечно серьезный Паркер Каннингем только что соизволил пошутить? Возможно, это с ним впервые, друзья. Быть может, сейчас еще слишком рано говорить, но вряд ли мы можем возвратить яичницу в исходное состояние и снова превратить ее в неразбитые яйца. Так что ничего не остается, как съесть ее на завтрак. Кстати говоря, ты хочешь есть? Потому что сам я умираю от голода.

– А ты можешь есть?

– Понятия не имею. Скорее всего, нет. Но я знаю, что чувствую голод.

– Я хочу спросить – откуда ты вообще можешь знать, что ты голоден? Это что-то вроде фантомного голода или чего-то в этом духе.

Нэйт оскалил зубы в улыбке, которая пришлась Паркеру не по вкусу, и издал булькающий невеселый смешок:

– Это что, еще она шутка? Фантомный голод? Да нынче утром ты в ударе, приятель.

Паркер снял очки и протер стекла подолом футболки. Нэйт поднял руку, чтобы заслонить глаза от солнца, и огляделся по сторонам:

– А ты вообще знаешь, куда мы идем?

– В общих чертах, – ответил Паркер.

– То есть нет.

– Пожалуйста, заткнись.

Они подошли к просвету в деревьях и оказались на краю небольшой прогалины, поросшей вьюнками и усеянной голыми белесыми деревьями, похожими на засохшие осины. Растут ли в Пайн-Бэрренс осины?

Паркер подумал, что да, наверняка, ведь вроде это они и есть. Но было в них нечто такое, что насторожило его. Он оглядывался вокруг, пока Нэйт не показал на противоположную сторону прогалины:

– А это еще что?

Паркер присмотрелся. Точно гнилой зуб в окружении зелено-бурых десен, там торчало какое-то сооружение, наполовину вросшее в землю. Обугленный остов дома, руины, которые мало-помалу пожирал лес. Паркеру приходилось слышать о затерянных в Пайн-Бэрренс старых домах, их строили пуритане, желавшие общаться с Господом в соборе природы. Что бы там ни было с этими сектантами, но этот дом не сгнил сам по себе под разрушительным воздействием времени. Нет, его кто-то сжег.

У Нэйта загорелись глаза.

– Ты хочешь его осмотреть?

– Думаю, да, конечно.

– Ништяк…

– Странно, что тебя это так воодушевляет.

Нэйт посмотрел на него:

– Можно подумать, ты не воодушевлен. Это ведь ты хотел, чтобы мы отправились сюда. И перестань беситься из-за того, что я получаю удовольствие, особенно с учетом обстоятельств. – Он сложил пальцы пистолетом и сделал вид, будто стреляет Паркеру в лицо: – Бах.

Паркер проглотил все то, что ему на самом деле хотелось сказать наглому мертвецу.

– Ладно, – сказал он. – Пошли.

Вблизи дом выглядел еще более разрушенным, чем когда они смотрели на него издалека. Стены обвалились, почерневший пол почти что обратился в труху, крыши не было, скорее всего, сгорела полностью, а золу унес ветер, после того как пожар потух. Здесь невозможно было укрыться, если начнется гроза, так что, подумал Паркер, вряд ли это можно назвать домом. Просто скопище обугленных, расколотых деревяшек, торчащих из земли и кое-как держащихся вместе.

В середине того, что когда-то было гостиной, а может, кухней, высилась белесая осина. Ее нельзя было назвать молодым деревцем, но также нельзя было счесть и взрослым экземпляром.

На другой стороне развалин стоял Нэйт и заглядывал внутрь; его маленькие пронзительные крысиные глазки возбужденно блестели.

– Как по-твоему, что тут произошло?

Паркер провел рукой по сломанной балке и испачкал ладонь сажей. Он растопырил пятерню и показал ее Нэйту:

– Этот дом сгорел.

Губы Нэйта искривились в презрительной усмешке.