– Ясен перец. Но как? Из-за лесного пожара?
– Вряд ли, – ответил Паркер. – Посмотри на окружающие деревья. Видишь, какие они старые? И на них нет следов огня. Сгорел не лес, а только этот дом. Думаю, его кто-то подпалил.
– Нарочно?
Паркер опустился на колени и приподнял провалившуюся половицу. Земля под ней была такой же черной, как и развалины дома.
– Может, нарочно, может, нет. Может, что-то случайно загорелось на кухне. Но думаю, это мог быть и умышленный поджог.
– Ничего себе. А как по-твоему, сколько здесь торчат эти развалины?
– Трудно сказать. Может быть, они тут очень, очень давно, особенно если потом их никто не касался.
Опустив половицу, Паркер отряхнул руки, подошел к ближайшей стене и посмотрел на лес. Когда он бывал здесь в детстве, бескрайность Пайн-Бэрренс ошеломляла его, казалась чем-то волшебным. Как будто этот лес был перенесен сюда из сборника сказок. Но сейчас эта бескрайность наполнила его ужасом, сдавившим грудь. Он едва мог дышать, когда подумал, как огромны, как безбрежны здешние леса.
– Чувак, ты это видишь? – Он повернулся к Нэйту.
Тот смотрел вниз, на основание обугленной стены.
– Что там у тебя? – спросил Паркер.
– Или сюда и посмотри сам.
Паркер прошел между горелыми обломками и посмотрел туда, куда глядел Нэйт. Но стене виднелся ряд длинных глубоких царапин, похожих на следы когтей, и большое темное пятно, выделяющееся на фоне обгоревшего дерева, покрытого серой золой.
– Тебе не кажется, что это похоже на кровь? – спросил Нэйт.
Паркера пробрала нервная дрожь.
– Какая тварь могла это сделать?
– Мой отец говорил мне, что здесь водятся рыжие рыси, – ответил Паркер. – И медведи. Это мог быть кто-то из них.
– Ничего себе.
– Ты-то чего беспокоишься? – спросил Паркер, пытаясь унять охватившую его нервозность. – Ты же бестелесен.
Нэйт показал ему средний палец:
– Да, меня эта тварюга не сожрет, но это не значит, что мне хочется стоять и смотреть, как она жрет тебя.
– Ух ты! Это почти что мило с твоей стороны, Нэйт.
– Ладно. Может, пойдем отсюда? Это место начинает действовать мне на нервы!
Паркер оглядел сгоревший дом еще раз. Нет, они ничего здесь не найдут. Это просто обгорелые руины.
– Хорошо.
Он повернулся, чтобы последовать за Нэйтом, и, проходя мимо, коснулся рукой белесого дерева. Осины.
Он вернулся к дереву и посмотрел.
На дереве была вырезана какая-то надпись.
Нэйт остановился снаружи и, оглянувшись, сердито посмотрел на него.
– Паркер, какого черта? Мы идем или нет?
– Просто… дай мне минуту, – отозвался Паркер.
– Как скажешь.
Нэйт показал ему язык, но Паркер не обратил на это внимания. Он подошел к дереву и смахнул с его голого костяно-белого ствола налипшую цветочную пыльцу.
На стволе были глубокие линии, сделанные твердой, уверенной рукой. Вытекший древесный сок, словно янтарь, застыл в углах. Паркер не мог не коснуться их, не провести подушечками пальцев по краям, делая это осторожно, как будто это были лезвия бритв, могущие располосовать кончики его пальцев. Как будто прошлое могло дотянуться до него и убить, если ему того хотелось.
Дэвид Алан Каннингем.
Здесь побывал его отец.
Они собрали все, что смогли унести, включая рюкзаки Нэйта и Адама, и углубились в лес, двигаясь в ту сторону, куда, как им казалось, побежали вчера Паркер и Адам. Джош шел первым, сразу за ним следовала Ники. Хлоя, державшаяся позади них, делала глубокие зарубки на каждом третьем дереве с помощью гвоздодера на головке туристического молотка Паркера. Ники больше ничего не сказала с тех пор, как пригрозила убить ее кузена, она просто молча встала и собрала свои вещи. Даже с Джошем не разговаривала, пока укладывала рюкзак. Более того, впервые с февраля она, похоже, вообще не замечала его присутствия.
Сворачивая палатку, Джош украдкой посмотрел на Хлою.
–
Хлоя покачала головой:
Вот только это была неправда, верно? Еще одна.
Хлоя не сомневалась, что Ники достаточно взбешена, чтобы наброситься на Паркера, если увидит его, но вряд ли у нее получится убить. Сама Хлоя начинала понимать, что, возможно, знает своего двоюродного брата совсем не так хорошо, как ей казалось. Он выстрелил в двоих своих друзей, и кто знает, что еще может сделать человек, совершивший такое. Но Ники… Она никогда не умела прислушиваться к голосу разума, когда ей хотелось настоять на своем, и, даже понимая, что неправа, еще пуще упиралась рогом. Причинив вред Паркеру, Ники нисколько не поможет делу, но все равно попытается напасть на него, если ей представится такой случай. Просто для того, чтобы доказать свою правоту.
Паркер сломал что-то важное в каждом из них, когда нажал на спусковой крючок.
Хлоя сделала еще одну зарубку на дереве, щуря глаза от утреннего солнца. Сначала, когда она только начинала орудовать молотком, удары электрическим разрядом отдавались в плече, но затем она сообразила, как надо бить, чтобы сделать хорошую зарубку и при этом не причинить себе боль.
