Лес нас найдет полностью

– А что, если он заполз туда? – Это было сказано таким тоном, будто он надеялся, что девушки отвергнут предложение, вытекающее из его вопроса.

Но они не отвергли.

Было очевидно, что кровавый след ведет в эту пещеру. Так что они проверят ее.

Земля вокруг была каменистой и лишенной растительности, если не считать белесого мертвого дерева, торчащего из земли перед самым входом. Хрустя ботинками по россыпи камешков, они гуськом приблизились. Кровавый след был тонким и прерывистым, ржавые пятна тянулись по камням. След вел в пещеру, а обратного следа не было видно.

Значит, Адам там, внутри. Он наверняка там.

Ники первой заглянула внутрь. Наклонилась вперед и негромко крикнула в темноту:

– Адам?

Ничего.

– Адам, это… это Ники. Мы знаем, что произошло у тебя с… с Паркером. Мы здесь, чтобы помочь.

Опять молчание.

Хлоя и Джош настороженно переглянулись. Ники зашла в пещеру чуть глубже и прочистила горло.

– Адам, пожалуйста, ответь…

Из глубины послышался стон, тихий и хриплый. Ники вытаращила глаза и, прежде чем друзья успели ее остановить, быстро, как кошка, бросилась вперед и исчезла в темноте.

Все стихло. Казалось, молчание тянулось целую вечность. Хлоя не могла дышать, не могла отвести глаза, не могла делать ничего, кроме как молча молиться: пожалуйста, вернись, пожалуйста, вернись, вернись.

Наконец появилась Ники. Склонившись, она волочила за собой что-то, что показалось Хлое мешком с мусором. И только через секунду до нее дошла ужасная правда.

Это был Адам и в то же время не Адам. У существа, которое Ники выволокла из пещеры, было лицо Адама, была одежда Адама, но на самом деле это был не он. Это существо было скрючено, кожа была влажной и такой бледной, что под ней ясно проступала видна сетка голубых вен. Позвоночник был согнут вперед, как рыболовный крючок, а голова так запрокинута, что едва не касалась спины между его лопатками. Одна штанина джинсов была пропитана кровью и порвана. Рот окаймляли какие-то багровые пятна, глаза то открывались, то закрывались, ярко-красные, налитые кровью; существо прикрывало их напряженной рукой, такой костлявой, что она казалась почти прозрачной. В другой руке существа, отдаленно напоминающего Адама, был зажат сук, длинный и острый, белый, как кость. Хлоя была уверена, что этот сук он отломил от дерева, стоящего у входа в пещеру. Адам прижимал его к впавшей груди, словно распятие, стиснув так крепко, что казалось кости вот-вот прорвут кожу и вылезут наружу.

От него исходил ошеломительный жар; воздух вокруг, казалось, кипел, и этот чужеродный жар обдавал кожу Хлои. Адам дергался и дрожал, что-то бормоча, как будто терзающий его кошмар рвался наружу в виде отрывочных слогов, и получалось нечто совершенно нечленораздельное.

Все трое смотрели на своего друга – на эту исковерканную пародию Адама – с отвращением и ужасом.

Через некоторое время Джош прошептал:

– Что с ним произошло?

– Я… я не знаю… – Голос Ники звучал напряженно, как натянутая до отказа скрипичная струна. – Не знаю… Вчера… вчера он был не такой.

Да уж, без особого раздражения подумала Хлоя. Но она знала, что они не могут просто стоять и ничего не делать. Если Джош и Ники ничего не предпринимают, значит, действовать должна она. Опять.

Она склонилась над Адамом, всматриваясь в его лицо. Воспаленные глаза метались в глазницах, ничего не видя, потные волосы прилипли ко лбу, губы раздвинулись в стороны, как в оскале черепа, оголяя все зубы. Все это было противоестественно, ненормально. Но должно же быть что-то такое, что они могли бы сделать…

Хлоя протянула руку, чтобы убрать потные окровавленные волосы со лба Адама, но замерла, когда Ники издала сдавленный гортанный звук:

– Нет, нет, Хлоя, не делай этого… Пожалуйста.

Хлоя повернулась и посмотрела на нее:

– Что? Почему?

– Не знаю. Просто… пожалуйста, не дотрагивайся до него. Пожалуйста. Я пыталась дотронуться до него в пещере, и он словно взбесился. Я смогла вытащить его наружу, только взявшись за футболку.

– Ники, это нормально, – сказала Хлоя. – Взбесился так взбесился. Он ранен и напуган. Ему нужен врач.

Она положила руку на потный лоб Адама и сразу же поняла, что это ошибка. С его кожей было что-то не так, как будто она прикоснулась к чему-то скользкому и мерзкому, как будто провела ладонью по змее. К горлу подступила тошнота. Хлоя попыталась отдернуть руку, но было уже поздно.

Она не столько увидела, сколько почувствовала движение Адама, оно было таким резким и быстрым, что его невозможно было увидеть. Он выбросил руку и ударил ее в живот с таким же звуком, какой производила она сама, когда делала зарубки на деревьях, орудуя гвоздодером. Хлоя попятилась, тщась сделать вдох. Ноги подогнулись, и она тяжело рухнула навзничь. Попыталась было найти точку опоры и подняться, но тело не слушалось, руки и ноги вдруг стали как ватные.

Почему ее тело не желает работать, как оно должно работать?