Лес нас найдет полностью

Она поднялась на холм и оказалась на прогалине, в центре которой стояло огромное дерево – древний черный дуб исполинских размеров. Его ветви были толсты и скрючены, корни превосходили по толщине мужскую ногу, узловатые и наполовину выступающие из земли. В нем имелось дупло, в котором она сможет спрятаться, если только втиснется, конечно.

– Глас Божий привел меня сюда, – сказала она себе. – У Бога есть план насчет меня. Бог меня защитит.

Встав одной ногой на ближайший корень, она ухватилась обеими руками за самую нижнюю ветку, подтянулась и втиснулась внутрь дупла. Там она прижалась к крошащейся древесине, надеясь, что темнота скроет ее, когда он придет сюда. Из своего убежища она могла видеть вдалеке, в промежутке между деревьями, клочок неба, окошечко, ведущее в бесконечность. Она может спрятаться здесь, и, если ей повезет, он пройдет мимо, этот мужчина, похожий на скелет. Безумный мужчина в сопровождении призраков, со своими топором и огнем.

Все это будет потом, а сейчас она находится именно там, где надо, где ей и надлежит быть.

Послышался жуткий чавкающий звук, и глаза Хлои открылись. Она пробудилась под истошный крик, лишь смутно осознавая, что кричит она сама.

Она вернулась. Она не втиснута в какое-то дерево, как в гроб. Она здесь. Она здесь.

На миг ее охватило такое чувство, будто ее отключили, словно она была лампой или тостером, вилку которого вытащили из розетки, вырубив электропитание одним резким рывком.

Ники все еще стояла рядом с ней на коленях, обеими руками держа острый окровавленный сук и глядя то на него, то на Хлою.

– Я же говорила, что это поможет, – выдохнула она. – Теперь с тобой все будет хорошо.

Хлоя попыталась заговорить, но с уст сорвался только тихий, жалобный стон. Затем глаза снова закрылись, и она погрузилась в огромное милосердное небытие.

Паркер не знал, когда именно до него начал доноситься тихий плеск волн, он знал только одно – когда он впервые заметил этот звук, ему показалось, что тот был слышен всегда, сливаясь с шелестом листвы на ветру и голосами животных и птиц. У него мелькнула мысль, что он, возможно, дошел до края Пайн-Бэрренс, туда, где деревья встречаются с океаном. Но нет, это было невозможно.

Или все-таки возможно?

Он оглянулся на Нэйта:

– Думаю, ты вряд ли можешь взлететь над верхушками деревьев, чтобы сказать мне, куда именно я иду. Или тебе это все-таки под силу?

Нэйт сплюнул, но его плевок так и не коснулся земли.

– О чем ты, мать твою?

– Я хочу спросить, может ли этот твой трюк с телепортацией сработать вертикально? Чтобы мы лучше поняли, куда идем?

– Это не трюк, чувак. Я просто пытался оставаться рядом с тобой, и, по правде говоря, я не знаю, как именно это работает. Я старался не отставать, вот и не отстал. Но летать? Нет, призраки не могут этого делать. Поверь мне, это было первое, что я попробовал сделать, но это дохлый номер. Оказывается, быть мертвым – это такая же лажа, как и быть живым.

– Как же нам повезло, – сказал Паркер.

– Да ладно, не я же создал эти правила. Я просто следую им. Или как там это называется. – Нэйт повернулся на месте, оглядываясь по сторонам. – А почему ты вообще спрашиваешь?

Паркер остановился и посмотрел на него:

– Послушай, я в общих чертах представляю, куда мы идем. Наш лагерь находился здесь… – он провел в воздухе черту указательным пальцем, ткнув ногтем в ее начало и конец, – а сгоревший дом был здесь.

– Понятно, – ответил Нэйт. – Но что с того?

– Думаю, нам надо найти этот водоем.

– Какой водоем?

– Разве ты не слышишь его?

– Да нет…

– Просто прислушайся, ладно?

– Ладно. – Нэйт склонил голову набок и закрыл глаза. – Хорошо, я его слышу. Он далеко, но нам-то что?

– Я тут подумал, что, возможно, нам надо найти его и пойти по его берегу. Если мой отец услышал, то он однозначно пошел на этот звук.

– По-моему, это только твои догадки.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ведь он мой отец.

– Он был твоим отцом, – поправил его Нэйт.

– Пожалуйста, пожалуйста, перестань. Пожалуйста.