Ее брат шагал впереди, а она шла следом, настолько быстро, насколько позволял ее костыль; шла, морщась от боли, которая теперь сделалась постоянной. Она точно не знала, когда именно боль стала жечь ее, как кислота, – возможно, это началось, когда она проснулась нынче утром, возможно, пока она спала, возможно, раньше – прошлым вечером, когда они мчались по лесу, пытаясь догнать Ники. Возможно, рана открылась, когда они были там, в темноте, но тогда она этого не заметила из-за адреналина, обильно поступавшего в кровь. Это могло произойти когда угодно, и, наверное, не имело особого значения, когда именно. Она знала только одно – теперь ее рана болела куда больше, чем в тот момент, когда Адам пырнул ее.
Остановившись на тропе, она задрала футболку и отодвинула повязку, чтобы осмотреть живот. Рана выглядела хуже, чем утром: багрово-красная по краям, черная в середине, и от нее под бледной кожей отходили ярко-красные прожилки, вид которых внушал еще большие опасения.
Паркер, идущий впереди, остановился и повернулся:
– Черт побери, Хлоя. Это выглядит паршиво.
– Ну спасибо, доктор Каннингем. А я-то и не заметила.
– Болит?
Хлоя кивнула:
– Да.
– Сильно?
– Очень сильно.
Он подошел ближе:
– В нее явно попала инфекция.
Хлоя бросила на него убийственный взгляд:
– У меня тоже есть глаза, Парк.
– Что ты собираешься с этим делать?
Она сделала глубокий медленный вдох носом и пощупала край черного струпа. У самого кончика ее пальца струп немного отходил от кожи. Подцепив его большим и указательным пальцами, Хлоя потянула, и по коже потекла желто-красная жидкость. Пока она тянула, тело пронзали волны боли.
Сдвинув бинт на место, она опустила футболку и устало посмотрела на брата:
– Спросил бы что-нибудь полегче.
– А как насчет антибиотиков?
– Отличная идея. Ты их захватил? – язвительно спросила Хлоя.
Паркер покраснел и отвернулся:
– Это был глупый вопрос. Прости.
Она почувствовала укол стыда и прикусила внутреннюю поверхность щеки:
– Нет, это ты меня прости. Я не пытаюсь тебя пристыдить, ведь ты просто пытаешься помочь.
Паркер кивнул:
– Ну да, конечно.
– Но это в самом деле был глупый вопрос.
Она улыбнулась и почувствовала облегчение, увидев на его лице ответную улыбку, пусть даже невеселую и окрашенную тревогой. Это все же лучше, чем ничего.
– Постарайся держаться, – сказал Паркер. – Мы выберемся отсюда.
– Точно. – Хлоя передвинула рюкзак на своих плечах, пытаясь не обращать внимания на боль, продолжающую грызть ее нутро.
Паркер пошел дальше, она следовала за ним.
Через некоторое время она начала узнавать местность. Кажется, они уже миновали ту неприметную тропинку, которая вела к машине, ставшей могилой ее дяди. Хлою кольнуло чувство вины из-за того, что она не заметила эту тропинку и не спросила Паркера, не хочет ли он остановиться и отдать своему отцу последнюю дань. Но, возможно, он увидел тропинку и не захотел останавливаться. Она бы не стала винить его за это. Если бы в той машине находились останки ее отца, она бы не захотела смотреть на них. К тому же там эти деревья-стражи…
Но казалось, что эти деревья были везде. Лес был болен ими. Костяные зубы тут и там торчали из проклятой земли. Это была агентурная сеть той сущности, что поглотила Мэри Кейн, это были тело и душа Мэри Кейн, измененные и обезображенные до такой степени, что стало невозможно сказать, где заканчивается лес и где начинается то, что осталось от Мэри. Хлоя смотрела на эти деревья, уверенная, что они следят за ней и Паркером.
Они прошли рощицу из молодых сосен, спустились по склону, затем деревья расступились, и впереди показался город.
Паркер и Хлоя обошли церковь слева и остановились в середине пыльной главной улицы. Отсюда Хлоя уже могла видеть озеро. От его близости ей сделалось не по себе.
– Мне здесь не нравится.
– Да, – ответил Паркер. – Когда-то здесь жили люди. Семьи… Здесь проходила их жизнь. А теперь этот городок… пуст. Словно этих людей и не было.
– Звучит так печально…
Он посмотрел на нее:
– Это была она… эта сущность? Как ты думаешь, это она сделала все это?
Хлою пронизала холодная тревога.
– Возможно. Скорее всего. Но мы ничего не можем с этим поделать. Не можем же мы оживить мертвый город.
– Значит, теперь здесь есть только мы и призраки, – отозвался Паркер.
– Думаю, да.
Он повел ее дальше мимо домов из серого дерева с провалившимися крышами. Оба старались ступать осторожно, потому что в пустом городе земля под подошвами ботинок издавала пугающе неприятный звук.
