— А то, что не пошел… Твой питомец ведь птичка, а птички, Аль, они такие. Привязываются к тому, кто их растит и кормит, и ничего не могут с собой поделать. — Альбинкины глаза от этих слов моментально повлажнели. Санька сообразила, что разговор пошел куда-то не в ту сторону. Пришлось исправляться на ходу. — С другой стороны, он не просто птичка. Он волшебный, особенный. Говорить вон умеет. Он еще сообразит, что к чему, и маму свою вспомнит.
Альбинка просияла:
— Правда?
— Правда.
— А знаешь что, мам. Я придумала! Пусть его мама живет у нас? На той елке? Она ведь в дом не влезет, — вдохновленная внезапной мыслью, выпалила девочка.
— Пусть живет, — согласилась Санька. — Я бы от соседства с могучим сирином не отказалась. Интересно только, что она ест?
— Омлет? — предположила Альбинка.
— Омлет? Ну не знаю… Надеюсь. Посмотрим в бестиарии, там должно быть про рацион. Или спросим, — ответила Санька. — Пойдем, что ли, пригласим ее…
Мама Глазунчика приглашение приняла и расположилась на верхушке громадной ели. Она вовсе не выглядела обиженной. Она все понимала. Зря дочь распереживалась. Птица неподвижно, как статуя, сидела в вышине, а взволнованная Альбинка указывала на нее Глазунчику, махала руками, изображая полет — давай, мол, лети к родительнице.
Глазунчик не слушался и все норовил уйти обратно в дом.
Пока девочка что-то упорно втолковывала мрачному птенцу, Санька отозвала в сторонку Биргера и задала вопрос, волновавший ее уже довольно давно, а теперь потребовавший немедленного ответа.
Знал ли этот ответ маг?
Санька очень надеялась…
— Послушай, — начала она глухим шепотом. — Я не знаю, как толком объяснить…
— Как-нибудь уж попробуй, — насторожился Биргер.
И Санька сообщила:
— Я вижу странные сны в последнее время. Про мою маму. Про прошлое.
Маг понимающе кивнул:
— Бывает. Наверное, ты скучаешь?
— Наверное… — согласилась Санька, но тут же продолжила: — Не только. Это не просто тоска по былому. Это нечто иное. Я вспомнила моменты из детства, которые связаны с этим миром, понимаешь?
— Не совсем.
— Мне кажется, я уже была тут прежде. Очень давно. И общалась с какой-то девочкой. И моя мама была со всем этим как-то связана.
— Твоя мама ведь отсюда? — вспомнил Биргер один из их прошлых разговоров. — Ты рассказывала… — Он задумчиво обхватил подбородок большим и указательным пальцами. — Ты дважды пересекала черту миров. Раз так, что мешает этой цифре быть больше? Можешь вспомнить что-нибудь конкретное про случаи из детства?
— Сложно, — задумалась Санька. — Хотя… Погоди! Я помню волка. Он был там со мной. Он меня куда-то вел.
— Как твой заблудень? — уточнил маг.
Санька ошарашенно взглянула на собеседника.
— А вдруг это заблудень и был? — Она заозиралась по сторонам. Подозвала зверя: — Стрелок! Стрелок! Иди ко мне. — Волк вскоре появился. Приблизился, виляя хвостом и дружелюбно кивая пушистой головой. Санька выдала разочарованно: — Говорить-то он все равно не умеет. Не поможет…
— Не умеет, — подтвердил Биргер. — Но старую магию на нем я поискать попытаюсь. Могли остаться следы.
Поездка в Гронну хоть и оказалась опасной и нервной, сил и энергии Саньке придала.
Оказавшись дома, лешая с двойным упорством взялась за работу. За свою лесную рутину: уход за растениями на пепелище, сбор материала для посадок, возню с подростом. Биргер помог очистить лес от сухостоя — дров сразу набралось три поленницы, в чаще еще сложенные стенкой и накрытые рогожей оставили…
Волнуясь, что «доброжелатели» попробуют устроить очередной поджог, Санька прорыла длинную траншею у западного края болот. Биргер помогал в этом деле, как мог. Сначала вручную и с помощью магии, а потом они с лешей вдвоем соорудили из коряжины плуг — прекрасное вышло подспорье. Плуг какое-то время потаскали за собой волки, а потом над ними сжалилась единорожица, и работа пошла быстрее.
Санька так и не решилась пока высадить саженец Древа на постоянное место. Он все время был под присмотром. Дневал на терраске, ночевал в доме. Во время отъезда лешей прятался в оранжерее.
Санька с волнением осмотрела юное Древо после прибытия из Гронны. Горшочек катастрофически мал. Совсем тесно, а высаживать как-то боязно. Но «квартирку»-то можно сменить на побольше?
Новый сосуд для этой цели, просторный и красивый, быстро отыскался в сарае — глубокий горшок из бурой керамики в черном орнаменте.
Санька выволокла находку на свет, принялась отмывать и начищать — результат превзошел ожидания. Достойный «домик» для такого ценного экземпляра!
Из старого горшка саженец извлекали все вместе, затаив дыхание. Страшно было — вдруг что-то пойдет не так? Корни порвутся? Земляной комок полностью осыплется? Надломится тонюсенький, только начавший толком деревенеть стволик?
— Что-то плохо идет, — с волнением сообщила Санька, отпустив неподатливый саженец. — Ой!
Ком земли вдруг вышел из горшка целиком. Белые корешки глядели из него, как червячки, а на их концах гроздью висели маленькие голубенькие камушки.
Те самые…
— Ух, ты! — Альбинка восхитилась открытием первая. — Они выросли, прямо как ягодки.
