— Знаю я этих… — Он густо выдохнул, заставляя себя успокоиться. — Аристократы из правящей верхушки Тирании, тайно взявшие под крыло преступников страны. Они прикормили целую армию наемников, и им никто не указ. А теперь, выходит, и министр с ними в сговоре. Что ж, ожидаемо. И почему я сразу не догадался?
— Это что-то изменило бы? — спросила Санька.
— Нет. — Биргер задумался. — Хотя надежд на хороший исход сразу стало бы в разы меньше.
— Эти Кирбины такие ужасные?
— Да. От своего не отступятся.
Санька ощутила, как в груди поднимается горячая волна ярости. И протеста. И решимость переполнила. И за спиной будто огненные крылья распускаются. Как у ангела возмездия.
— Я теперь тоже от своего не отступлюсь. Другие лешие… — вспомнила она. — Мне нужно связаться с ними.
— Сначала передохни немного. Восстанови силы, — предложил маг. — Ты вся горишь.
— Это… Это от волнения… — Санька и сама почувствовала, что по щекам и груди будто течет жидкое пламя. И дыхание горячо, как во время сильной простуды. — Что со мной?
Ладонь мага бережна легла на Санькин лоб.
— Магия, что спала в тебе, просыпается. Во взрослом возрасте этот процесс может быть довольно болезненным.
Лешая расстроилась:
— Ну вот. Еще этого не хватало! Мне нельзя болеть… Как я…
— Не волнуйся, — успокоил Биргер. — Ты не одна. Ты не должна всегда быть на ногах и в боевой готовности. Ты можешь сейчас просто лечь обратно в кровать и позволить себе немного отдохнуть. — Теплая ладонь снялась с разгоряченного лба и накрыла Санькину руку. — Отдыхай, я принесу тебе еще отвара.
— Лучше я в купель пойду, — запротестовала Санька. — Полежу там немного, сил наберусь и заживлю синяки. — Она оглядела свое плечо. Рукава платья были изодраны в клочья. По коже, там, где птица сжимала мощные лапы, шли синие полосы. — Надо будет переодеться. Платье, наверное, не починить…
Маг проводил ее до купели, подождал, отвернувшись, пока она разденется и погрузится в воду. Принес одежду на смену, положил стопкой рядом.
— Позови, если вдруг плохо станет.
— Ага.
Санька прикрыла глаза, позволив себе расслабиться. Она уже знала, что в целебной воде утонуть нельзя, если, например, неожиданно заснешь. Вода вытолкнет — не позволит захлебнуться.
Лес дурманил запахами смол, мхов, хвои и подсушенных листьев, принесенных откуда-то ветром. Вода обезболила и согрела. Сон сморил моментально. Вернул Саньку в уже знакомый, закольцованный во времени эпизод. Снова «секретик» и снова голос.
Той девочки…
В этот раз Санька собралась с мыслями и твердо заявила собственному подсознанию: «Это не просто сон. Это важное воспоминание. Мне нужны детали. Я хочу вспомнить».
И девочка из сна говорит:
— Наш секрет… — И кладет что-то в Санькины руки.
— Для чего это? — звучит своевременный вопрос.
— Чтобы мы с тобой…
Сон стремительно тает, истончается. Девочкино лицо так и остается нерассмотренным, туманным, размытым… Санька отчаянно оглядывается по сторонам, пытаясь запомнить детали. Мир вокруг рушится, рассыпается на пиксели. Выглядывает из-за зеленой дымки удивленная физиономия единорога…
Единорог?
Откуда…
Санька из последних сил цепляется за сон. Мелькает перед глазами волчий хвост. Лесная тропа бросается под ноги, и падает на плечи могучая древесная тень. Дерево за спиной закрывает небо.
А потом откуда ни возьмись появляется мачехина такса, и они с волком несутся по мхам, дурашливо подпрыгивая и шутливо покусывая друг друга за хвосты.
— Санечка…
Она очнулась в холодном поту. Выбралась из купели, вытерлась насухо, оделась — в любимом камуфляжном костюме сразу стало уютно. Биргер еще и плед притащил. Вот спасибо! Санька укуталась и побрела на терраску досыхать. Там ждала Альбинка со скрипкой в руках.
— Ма-а-ам, ты как? Отдохнула? Слушай, я разучила песню новую.
Дочка взялась за смычок и принялась пиликать незамысловатую мелодию.
— Откуда у тебя новые ноты? — рассеянно пробормотала Санька, потирая пальцем висок.
— Дядя Биргер ее Мирабелле пел, а я потом подобрала. Сама! — похвасталась девочка и зажмурилась в ожидании похвалы.
— Ты у меня умница, — улыбнулась Санька. — Сыграй еще разок. Мне очень понравилось.
— Хорошо. — Альбинка вскинула смычок. Перед тем, как начать играть, поинтересовалась. — Мам, а когда мы тут будем в музыкалку ходить?
Санька ответила честно:
— Пока не знаю, но мы обязательно решим этот вопрос.
Альбинка снова взмахнула смычком и снова остановилась.
— Мам, знаешь что…
— Что? — встревожилась Санька.
— Глазунчик со своей мамой в лес не пошел. Она его звала-звала, а он не пошел. Его мама была такая грустная. Мне кажется теперь, что я виновата перед ней…
— Ну что ты… — Санька села на ступени, привлекла к себе дочку, обняла крепко и поцеловала в макушку. — Что ты, Аль. Она тебе очень благодарна. Ты ведь спасла ее ребенка и позаботилась о нем.
— Но он не пошел.
