Марк полностью погрузился в организацию предвыборной кампании, собирая вокруг нас команду надёжных людей, готовых помочь. Освальд и Гидеон составляли списки всех, кого мы могли считать убеждёнными сторонниками и потенциальными союзниками. Анна занималась распространением наших идей среди ремесленников и их семей. Даже Эмма, несмотря на свой преклонный возраст, стала своеобразным агитатором среди пожилых жителей города, большинство из которых знали её лично много лет.
Но больше всего меня сейчас волновало – это приближающий день свадьбы. Все приготовления были уже завершены, гости предупреждены, место на берегу у маяка расчищено и украшено. К тому же, это был важный для меня символический шаг – скрепить союз с Марком перед тем, как принять на себя новую ответственность за весь город…
День свадьбы выдался именно таким, о каком я могла только мечтать – ясное небо, лёгкий морской бриз, воздух, наполненный запахом соли и цветов. Казалось, сама природа благословляла наш союз. Проснувшись на рассвете, я какое-то время просто лежала, прислушиваясь к привычным звукам просыпающегося города – крикам чаек, голосам первых рыбаков, возвращающихся с ночного лова, скрипу телег по мощёным улицам.
«Сегодня я стану женой Марка», – подумала я, и сердце замерло от волнения и счастья. Лёгкий стук в дверь вывел меня из задумчивости. На пороге стояла Анна с огромной корзиной цветов и сияющей улыбкой:
– Пора вставать, соня! Невеста не должна опаздывать на собственную свадьбу!
За ней вошли ещё несколько девушек – дочери Освальда, несколько работниц из ателье Анны, Мирта – все с цветами, свёртками, корзинками, наполненными всевозможными принадлежностями для подготовки невесты к торжеству.
Следующие несколько часов пролетели как в тумане. Купание в бадье с водой, настоянной на цветочных лепестках и травах, долгое расчёсывание волос, которые затем искусно уложили в сложную причёску, украшенную жемчужными шпильками, примерка платья, которое на последних порах ещё немного доработали, сделав его ещё более изысканным.
Эмма все эти приготовления наблюдала со стороны, иногда смахивая слезу умиления: – Харлон был бы так счастлив, – приговаривала она, вспоминая отца Лессы. – Он всегда мечтал увидеть свою девочку счастливой.
Я лишь молча кивала, не решаясь признаться, что едва помню лицо Харлона – память настоящей Лессы о нём была для меня как размытая фотография, затуманенная годами и эмоциями. Но я была уверена, что это был хороший человек, любивший свою дочь и оставивший ей наследство, которое, пусть и через испытания, привело её – меня – к счастью.
К полудню приготовления были закончены. Я стояла перед зеркалом, едва узнавая своё отражение. Стройная молодая женщина в платье цвета слоновой кости, с волосами, собранными в сложную причёску и украшенными цветами и жемчугом, с лёгким румянцем на щеках и искрящимися глазами, в которых читалось волнение и ожидание чуда.
– Ты прекрасна, – выдохнула Анна, становясь рядом. – Мой брат – самый счастливый человек в королевстве сегодня.
В дверь снова постучали. На этот раз это был Гидеон – в строгом костюме, непривычно причёсанный и явно чувствующий себя неловко в такой одежде.
– Пришёл экипаж, – сообщил он, старательно отводя взгляд, словно боясь, что увидеть невесту до церемонии – дурная примета. – И, кажется, половина города уже собралась у маяка.
– Половина? – засмеялась Анна. – Скорее, весь город и окрестные деревни в придачу. Такой свадьбы в Мареле не было со времён… да никогда не было такой свадьбы!
По дороге к маяку наш экипаж, украшенный цветами и лентами, встречали радостными возгласами. Люди выходили из домов, махали, бросали цветы под колёса, выкрикивали поздравления и добрые пожелания. Многие присоединялись к процессии, которая с каждым кварталом становилась всё длиннее и наряднее.
Подъехав к месту церемонии, я даже задохнулась от открывшегося вида. Старый маяк, возвышавшийся на небольшом мысу, был полностью украшен цветами и разноцветными лентами. От него к морю спускался помост, заканчивающийся небольшой площадкой, где и должна была пройти сама церемония. Вокруг на песке и на расставленных специально для этого скамьях сидели и стояли сотни людей – почти все жители Мареля собрались, чтобы разделить с нами этот день.
Когда я вышла из экипажа, толпа разразилась восторженными возгласами. Путь к помосту был устлан свежими цветами, и я шла по этому благоухающему ковру, чувствуя, как от волнения подгибаются колени.
И вот наконец я увидела его – Марка, стоящего на площадке у самого края моря, в тёмно-синем костюме, сшитом специально для этого дня, с блестящими глазами и нервной улыбкой. Но когда наши взгляды встретились, всё вокруг как будто перестало существовать – остались только мы двое, море и небо.
Церемонию проводил городской судья – пожилой, но ещё крепкий мужчина с впечатляющей седой бородой и громким, хорошо поставленным голосом. Он говорил о любви и верности, о союзе двух сердец, о том, как важно поддерживать друг друга в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни.
