– Позвольте сказать как человеку, повидавшему немало олдерменов на своём веку, – начал он, поглаживая бородку. – Должность эта привлекает две категории людей: тех, кто жаждет власти ради собственной выгоды, и тех, кто видит в ней способ служить общему благу. Вторых, увы, гораздо меньше. – Он сделал паузу, оглядывая собравшихся. – Госпожа Хенли, несомненно, принадлежит ко второй категории. И уже поэтому она заслуживает нашей поддержки больше, чем любой другой кандидат.
В зале повисла тишина. Я чувствовала на себе десятки выжидающих взглядов. Марк стоял рядом, готовый поддержать любое моё решение.
Я глубоко вдохнула. Внутри всё ещё боролись сомнения и страх не оправдать доверия этих людей. Но разве не тот же страх я испытывала, когда впервые взялась за восстановление лавки? Когда предложила рыбакам новую схему сотрудничества? Когда решила открыть ресторан?
Каждый раз я преодолевала свои страхи, и каждый раз это приводило к чему-то хорошему. Не только для меня, но и для всех вокруг.
– Если вы действительно считаете, что я могу быть полезной городу на посту олдермена, – медленно произнесла я, – я готова выдвинуть свою кандидатуру. Но с одним условием. – Я обвела взглядом зал. – Я не хочу и не буду управлять единолично. Если меня изберут, я создам Совет – представительский орган, в который войдут люди из разных слоёв общества: рыбаки, ремесленники, торговцы, учёные. Все важные решения будут приниматься только после обсуждения с Советом. Потому что я верю: мудрость многих всегда превосходит мудрость одного человека, каким бы умным он ни был.
На мгновение в зале повисла тишина, а затем грянули аплодисменты – такие громкие, что, казалось, задрожали стены. Марк крепко обнял меня, шепча на ухо слова гордости и поддержки. Члены кооператива окружили нас, поздравляя и обещая всевозможную поддержку в предвыборной кампании.
Я улыбалась, благодарила, отвечала на вопросы, но внутри всё ещё оставалось странное чувство нереальности происходящего. Валентина Семёновна, скромная рыботорговка из приморского городка, волею судьбы заброшенная в чужое тело и чужой мир, теперь всерьёз претендовала на пост главы города. Если бы кто-то рассказал мне такую историю в моей прежней жизни, я бы только посмеялась над фантазией рассказчика.
Вечером того же дня, когда схлынула первая волна восторгов и поздравлений, мы с Марком поднялись на крышу «Дома Кооператива» – наше любимое место для спокойных разговоров. Солнце садилось за горизонт, окрашивая море в пурпурные тона, а в гавани зажигались первые огни на мачтах кораблей.
– Не жалеешь? – тихо спросил Марк, обнимая меня за плечи.
– О решении баллотироваться? – я задумалась. – Нет, не жалею. Хотя всё ещё боюсь. Но ты же знаешь, – я улыбнулась, – иногда правильно поступить можно только преодолев страх.
– Знаю, – кивнул он. – И еще я знаю, что ты справишься. Ты изменила мою жизнь, жизнь многих людей в Мареле. Теперь ты сможешь изменить к лучшему весь город.
Я прижалась к нему, глядя на расстилающийся перед нами Марель – город, ставший для меня настоящим домом. Город, который принял меня, подарил вторую жизнь, новую любовь, новый смысл существования.
Глава 28
Новость о моём решении баллотироваться на пост олдермена разлетелась по Марелю со скоростью морского ветра. Уже к вечеру следующего дня не было, казалось, ни одного горожанина, который не обсуждал бы эту сенсацию. Реакции были разные – от искреннего восторга до недоверчивого скептицизма. Всё-таки женщина-олдермен была неслыханным явлением не только для Мареля, но и для всего королевства.
– Говорят, её поддерживает сам королевский советник! – доносилось до меня, когда я проходила мимо рыночной площади. – А я слышал, в столице она готовила для самого короля, и он остался так доволен, что теперь покровительствует ей, – вторил другой голос.
Я только улыбалась, слыша эти преувеличенные слухи. Удивительно, как быстро молва превращает обычные события в невероятные истории, обрастающие всё новыми деталями с каждым пересказом.
Конечно, не все были в восторге от моей кандидатуры. Некоторые уважаемые члены гильдий, особенно старшего поколения, выражали сомнения в том, что женщина, к тому же такая молодая (как им казалось), сможет справиться с управлением городом. Другие опасались, что мои идеи пошатнут привычный уклад.
– Нельзя вот так сразу менять всё, что создавалось веками, – ворчал старый ювелир, когда я заходила в его лавку заказать новую брошь для свадебного наряда. – Иерархия и разделение – вот что держит общество в порядке. Всему своё место.
– Но разве иерархия не должна основываться на личных качествах и заслугах, а не на происхождении или богатстве? – мягко возразила я, рассматривая изящные изделия в витрине. – Я верю, что каждый человек, независимо от того, родился он в богатстве или бедности, должен иметь возможность проявить свои таланты и быть оценённым по справедливости.
Ювелир только покачал головой, но брошь сделал превосходную – золотая роза с крошечной жемчужиной в центре.
