Я закинула лекарство к Монти, буквально швырнула бутылёк в Альбу, которая даже не успела удивиться такому раннему визиту. И сбежала. Поступок был совершенно глупый, я прекрасно знала, что Монти скоро обо всем узнает, но мне хотелось хоть немного подышать, перед тем как придётся оправдываться и извиняться. А ещё врать. Очень много врать, чтобы не выдавать ему настоящих причин. Чтобы не рассказывать ему о Финне. Я боялась, чтоб брат откажется от лекарства, чтобы освободить меня от сделки и сохранить остатки репутации. Он мог, это было в его характере. А вот я не представляла, как смогла бы после этого жить.
Желудок урчал, настроение было поганым, а руки от голода растеряли все силы, поэтому мы с мясом посовещались и решили сделать остановку в трактире. Вечерело, народу было не много, но помещение медленно наполнялось. Осенью и в дневное то время не всем занятий хватало, а уж к ночи жители начинали откровенно маяться от безделия. Скоро начнут в столицу собираться, пока дороги снегом не завалило, а то зимой совсем не добраться будет.
Я уселась за маленький столик в дальнем углу трактира, на то место, где ещё недавно сидел только приехавший в город Финн. Тогда я ещё была полна надежд, что он сделает мою жизнь лучше. Возможно, он и сделал, избавил меня от одной непоправимой ошибки, заставив совершить пяток новых. Я тяжело вздохнула.
Хозяин сунул мне какой-то еды из остатков, даже не пытался принять заказ. Да я и не возражала, съедобно и леший с ним. Не хотелось разговаривать ни с кем. Впрочем, едва я успела проглотить половину, как приятное уединение закончилось. Меня начали замечать.
Чем больше становилось в трактире людей, тем больше взглядов я на себе ловила. Особенно забавляли пухленькие жены возраста моей тётушки. При виде меня они старались развернуть дражайших супругов в другую сторону. Высказать свои претензии мне в лицо они не решались, зато одна, не выдержав компании, устроила представление — театрально всплеснула руками и визгливо вопросила на всё помещение:
— С каких пор в приличном заведении принимают падших девок?
Пару минут длился разбор моих прегрешений, включавший неуважение к покупателям, отравленное мясо, полное отсутствие страха перед законами и порядками, что-то там про волосы, что именно я так и не разобрала, и наконец, блуд с приезжим шарлатаном. Хотя бы в ведьмовстве ещё не обвинили, и на том спасибо, лениво подумала я. Стоило бы бояться, но… в душе было пусто, как в только что вырытой яме. Я покрутила головой, нашла жену Эба, которая держалась за плечо мужа и по третьему кругу рассказывала следующим желающим со свободными ушами, как я пыталась продать ей отравленного козлёнка.
Козла, мысленно поправила я.
Посетители увлечённо переговаривались, как минимум половина из них не скрываясь посматривала в мою сторону. Я положила кусок недожаренной картошки в рот, и он застрял в сжавшемся горле. С трудом протолкала его внутрь, не издав ни звука, почему-то не раскашляться перед ними показалось мне очень важным, как будто от этого зависела моя жизнь. Кто-то мерзко хихикнул, заметив мои страдания, а я представила, как покраснела, и пожалела, что не могла по-детски показать ему язык в ответ. Когда-то давно это решало все проблемы, особенно если ты умеешь быстро бегать. А в этом со мной мало кто мог сравниться.
— Выгнать её отсюда, я с ней рядом не сяду, — не унималась зачинщица, довольная, что часть внимания доставалась ей.
Судя по лицу трактирщика, большого дохода от неё и так не ожидалось, так что угроза его не заинтересовала. Я же вполне могла остаться на ночь и заплатить за комнату, что иногда и делала, когда ругалась с тётушкой слишком уж сильно.
— Вот и не садись, — глухо отозвалась я, хотя баба и не могла услышать. Ответом мне стала пара довольных смешков. Народу нравились любые публичные склоки, пока они сочетались с ужином и выпивкой, но не отвлекали от них.
Кто-то поддакнул, толпа загалдела, прочувствовала забаву. Слово за слово, и внимание снова перешло на меня. Травить жертву всегда веселее всем скопом.
Хозяин заведения вмешался, когда мужской голос из противоположного угла трактира предложил высечь меня и прогнать на большую дорогу. По щелчку весёлые помощницы принялись бойко разносить пиво, чем быстро отвлекли всё внимание на себя. Я благодарно кивнула трактирщику, он заметил, но поскорее отвернулся.
Пиво наполняло желудки, алкоголь ударял в головы, и постепенно обо мне забывали, переходили на другие, весёлые да занимательные темы. Я просидела в углу несколько часов, уныло ковыряясь в давно остывшей еде, а мясо в сумке, придвинутой поближе, чтобы не стащили, уже совсем согрелось и переставало холодить ногу. Пора было нести его в погреб или хотя бы на сковороду. Пропадёт ещё оно, и тогда можно будет считать, что всё в моей жизни окончательно протухло.
