— Она, — кивнул он, не глядя на меня. — Редко кто выживает после встречи с Тенью. Мне повезло, хотя я мало помню из того дня. Почти ничего. Меня увезли, лечили, потом бросили. Я голодал, скитался по дорогам. Уроду подают хлеба, только пока он ребёнок. Пока его жалко. Мне повезло, я нашёл человека, заметившего во мне талант, благодаря ему я оказался в столице, на обучении колдовству.
Я мысленно пожалела, что мы с Монти так и не ушли скитаться. Может и моя жизнь сложилась бы не так, как… в Хюрбене. Мы ведь мечтали об этом. Тётушка внушала нам, как повезло, что мы попали к ней, и в этом не было ни капельки правды.
Мы так и сидели в тишине, Финн читал, а я смотрела на него. Солнечные лучи падали на его волосы, ласково играли в них, словно поглаживали его, жалели. Лицо его казалось настороженным, но не озлобленным, зелёные глаза светились неподдельным интересом, шрам разгладился, словно живой старался стать незримым. Финн показался мне восторженным ребёнком, нашедшим наконец свой собственный клад из потерянных прошлым летом конфет. Иногда он слегка улыбался.
Мне до безумия хотелось, чтобы он снова притянул меня к себе и обнял. Я поискала глазами хоть что-нибудь интересное, попыталась отвлечься. Вытянула один лист и принялась разглядывать рисунок на нем. Причудливая вязь переплетающихся линий, скрупулёзно выведенная весьма терпеливой рукой. В центре — цветок, который нельзя было не узнать.
— Смотри.
Словно случайно я дотронулась до руки и тут же отдёрнула пальцы:
— Это же рисунок с твоего медальона, правда?
Финн вздрогнул, вырвал у меня лист, смял и швырнул в угол. Нервным движением провёл по груди, убедившись, что его медальон на месте, надёжно спрятан от меня под рубашкой, и неожиданно грубо рявкнул:
— Нет.
Во мне что-то напряженно дрожало, как будто вот-вот порвётся от обиды странная невидимая нить. Финн недовольно смотрел на меня. Давал понять, что не намерен продолжать разговор. Момент был упущен, сказка закончилась, мне оставалось только убраться отсюда. Я поднялась на ноги, с гордым видом неспешно расправила юбку, поставила на своё место рядом с Финном давно остывший чай и скомандовала:
— Не разлей.
Иначе он бы вообще не заметил.
У двери я остановилась, вопросы не давали мне спокойно уйти.
— Так значит всё дело в мести? Так кому ты хочешь отомстить? Людям или Лесной тени? Всем сразу? Ты тоже приехал, чтобы её победить? С охотничьим интересом?
— Месть, — протянул он слово, смакуя его на языке, как невидимый деликатес. — Разве есть чувство сильнее или мотив возвышеннее?
Он издевался, но я слышала в его голосе правду. Он верил в свои слова.
— Жизнь? Любовь?
— Чушь. Кому нужна такая жизнь? — он растянул пальцами шрам на щеке, а у меня вдоль позвоночника прошла непрошенная дрожь. — Я пятнадцать лет ждал, чтобы отомстить и вернуть своё по праву.
— Своё?
— Удар Лесной тени отнимает у колдуна силы. Так погибла моя мать, ей нечем было защищаться от людей, что пришли за ней, — процедил он сквозь зубы. — Я трачу свою жизненную энергию, это ведь от тебя не укрылось. Потому что не могу использовать ни что другое. Вот только с ней есть одна проблема, её не хватит надолго. Не хватит, чтобы отомстить всем, кому я это задолжал. Сначала я убью волка.
— Они лишь защищали семьи.
— Они заслужили. Здесь все своё заслужили. Но не волнуйся, я не собираюсь мстить всему поганому городку, если ты так переживаешь за своих друзей. Мне нужен только тот, кто обвинил мою мать. В любом сговоре есть зачинщик, в любом мятеже — тот, кто его поднял.
Глаза его горели сейчас совсем не тем заразительно восторженным огнём, что всего несколько минут назад.
— Ты сумасшедший, — с горечью прошептала я и закрыла дверь с другой стороны.
Остановилась на крыльце, опустилась на единственную ступеньку и обняла себя за живот. Там, где ещё недавно лежала горячая рука Финна. Мне хотелось вернуть её, вернуть это чувство, или забыть навсегда, словно ничего и не случалось.
Арни в лавке не оказалось, и я сочла это за нехороший знак. По своей воле несносный мальчишка никуда в такое время бы не ушёл, тем более не пропустил бы обед, который приносили из трактира на троих. Готовить то всё равно у них было некому, а мне перепадало за компанию. Вроде как своя, вот и жалко заставлять слюни глотать. Впрочем, я и посмотреть могла так, что никакая еда в глотку не полезет, если со мной не поделиться. Работала то и так практически за спасибо.
Одно оставалось совершенно ясным — если Арни выпроводили из дома, значит на то была хорошая причина, и заключалась она явно не в отсутствии покупателей. Мне это категорически не нравилось.
